Бывший в то время послом в Петербурге и Берлине Сюн-Кинг-Шен, весьма почтенный и добросовестный китаец, когда вернулся в Пекин, - то был там публично казнен.
Эти вот отдельные факты показывают, как общественное мнение Китая относилось к этому соглашению о передач нам, России, Квантунской области.
После взятия Квантунской области более резко выступил вопрос о расширении сооружения нашего флота, вследствие этого в начале 1898 года генерал-адмирал Великий Князь Алексей Александрович 132 вошел со мною в переговоры, нельзя ли отпустить вне государственной росписи чрезвычайный кредит на устройство судов по программе, которая была одобрена Его Величеством.
Мне было совершенно ясно, что раз мы влезли в Квантунскую область, нам необходимо на Дальнем Востоке иметь соответствующий флот, и поэтому я отнесся к желанию Великого Князя соответственно. Вследствие этого Его Величество призвал меня и генерал-адмирала Великого Князя Алексея Александровича и совещался с нами относительно направления этого дела. В этом маленьком совещании было решено, чтобы вне государственной росписи на 1898 год, которая в то время действовала, отпустить на расширение сооружения флота 90 миллионов рублей. Его Величество был очень доволен таким решением и это опять установило доброжелательные отношения Его Величества ко мне. Вследствие этого Государю Императору угодно было 26 февраля издать весьма милостивый на мое имя указ.
Когда мы взяли Квантунский полуостров и объявили Порт-Артур военным портом, в который не могут входить иностранные суда, и когда вследствие резкого протеста Англии обязались перед всем светом рядом открыть большой коммерческий порт, доступный судам всего света, и установить там в гавани Да-лянь-ван порто-франко и когда я приступил к сооружению этого порта, то явился вопросы как же назвать этот порт?
Тогда, согласно указанию Его Величества, я обратился к Президенту Академии, которым был тогда Великий Князь Константин Константинович, тот самый почтенный, благородный, в полном смысле "великий князь" Константин Константинович, который и ныне состоит Президентом Академии и просил его обсудить с академиками: как было бы всего соответственнее назвать порт, который строится в бухте Да-лянь-ван, почти что рядом с Порт-Артуром?
Я получил от Великого Князя письмо, в котором он мне указывал различные имена, которыми можно было бы назвать этот порт. Так было указано на возможность назвать его именем Императора Николая, например : "С в е т о н и к о л а е в с к ", можно было бы назвать от слова: "слава" - "П о р т - С л а в ь с я" ; можно было бы назвать порт от слова "свет", например, "Светозар"; можно было бы назвать "Алексеевск" в честь генерал-адмирала Великого Князя Алексея Александровича, так как порт этот был, в конце концов, взят нашей маленькой эскадрой под командой адмирала 133 Дубасова; начальником морского ведомства был Великий Князь Алексей Александрович.
При докладе в Петергофе я доложил об этом Его Величеству и указал на различные предложения Августейшего Президента Академии.
Когда Его Величеству угодно было меня спросить: "А как вы думаете, каким именем назвать этот порт?" - Тогда я Его Величеству сказал, что я бы не назвал его таким громким именем, потому что Бог знает какая будет участь этого порта? Может быть, он прославит Poccию, а, может быть, он будет причиной нанесения России большого урона. Лучше назвать каким-нибудь скромным именем.
Тогда Государь спросил: "Каким же, например?"
Мне сразу пришло в голову и я сказал: - Да вот, например, Ваше Величество, бухта называется Да-лянь-ван, вероятно, наши солдаты окрестят ее и скажут "Дальний", и это название будет соответствовать действительному положению дела, потому что этот порт ужасно как далек от России.
Государю это понравилось, он сказал:
- Да, я также нахожу, что было бы лучше назвать "Дальний". Я принес Государю приготовленный указ, в котором было оставлено свободное место для того, чтобы туда проставить название порта - когда будет решено, как пожелают его назвать.
Государь, подписав указ, сам прописал на свободном месте, которое было оставлено для названия порта: - порт "Дальний".
Я в общих чертах, в нескольких словах рассказал эту интересную и грустную страницу из нашей истории, при дальнейших рассказах я, может быть, буду еще возвращаться к различным отдельным эпизодам, касающимся этой истории.
Вообще, так как я веду свои рассказы, которые воспроизводятся посредством стенограмм, совершенно не подготовляясь к этим рассказам, а беру из моей памяти то, что я помню, то, конечно, рассказы эти не могут претендовать ни на какую бы то ни было систематичность, ни на полную точность; на что они имеют полное право претендовать - это на то, что в общих чертах все сказанное составляет несомненную правду и излагает обстоятельства дела вполне беспристрастно и добросовестно. 134
ГЛАВА 10 А. Н. Куропаткин
О причине ухода в отставку генерал-адъютанта Ванновского и рекомендованных им Государю заместителях. О назначении Куропаткина управляющим военным министерством. О разочаровании Государя Куропаткиным и ошибочности общественного доверия к нему. Мнение А. А. Абазы о Куропаткине. Об инциденте с дневником ген. Куропаткина
Генерал-адъютант Ванновский ушел с поста военного министра, как значилось и как говорили, по болезни, - в действительности он ушел потому, что чувствовал, что он не может управлять военным ведомством так авторитетно, как он им управлял при покойном Императоре Александре III, так как с воцарением молодого Императора Великие Князья начали приобретать такой авторитет и так вмешивались в дела, что генерал-адъютант Ванновский не мог этого переносить, и потому выходили постоянный трения.
С другой стороны, надо сказать, что генерал-адъютант Ванновский был человек твердого, авторитетного и упрямого характера; он был военным министром в течение всего царствования Императора Александра III, а потому имел такой авторитет в глазах молодого Императора, который не мог не стеснять Его Величества, - вследствие чего Государь Император, с своей стороны, был доволен избавиться от одного из министров его отца, которые в отношении молодого Государя держали себя иногда не как министры, а как менторы.
Государь просил Ванновского указать: кто бы мог его заменить?
Генерал-адъютант Ванновский, - как это он мне сам впоследствии рассказывал, - говорил Государю о своем начальнике штаба Обручеве, но при этом указывал на то, что генерал-адъютант Обручев сам, собственно, никогда, никакими военными частями не командовал, а потому является скорее военным кабинетным ученым и советчиком, что и составляет слабую сторону его, как кандидата на военного министра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
