Но это не значит, что разуму нет места в духовной жизни, просто в ней он не может быть ни главным инструментом познания, ни, тем более непререкаемым авторитетом, к которому должны прислушиваться все, вплоть до Божественного. Разум, по мере приближения к более высокому сознанию, должен учиться у него, а не навязывать ему свои требования; он должен стать озаренным, открыться более высокой Истине, подчиниться более великой силе, действующей вне критериев ума, отречься от себя и позволить могуществу свыше заполнить светом его сумерки и даровать ему зрение, чтобы он мог видеть то, чего прежде не видел, и дать ему способность слышать то, к чему он был прежде глух, и научить чувствовать то, чего раньше он не мог ощутить, и заменить его непонимание, сомнение, неуверенность, разочарованность на чувство радости, самодостаточности, уверенности и покоя.
Такова позиция, на которой стоит йога, и позиция эта основана на опыте, непрекращающемся с тех пор, как люди начали искать Божественное. Если такая позиция не верна, то не верна и сама йога, а это значит, что в ней нет никакого смысла. Если же она все-таки истинна, то именно с точки зрения этого более высокого сознания мы можем решить – полезно сомнение в духовной жизни или нет. Конечно, от духовного искателя не требуется верить кому угодно и во что угодно – такая неразборчивая и глупая доверчивость была бы не только неразумна, но и абсолютно недуховна. Пока человек не вошел окончательно в более высокий свет, в своей духовной жизни он должен в каждый момент быть на страже и уметь отличать духовную истину от ее псевдодуховных имитаций или подмен, порожденных умом и витальными желаниями. Способность различать истину Божественного и ложь Асура – это то, что более всего требуется в йоге. Вопрос в том, как этого лучше всего добиться: с помощью негативного и разрушительного метода сомнений, который часто одним беспристрастным ударом убивает и ложь, и истину, или можно найти более позитивную, надежную и озаренную силу различения, которой не присуще неведение и нет надобности подходить и к истине и ко лжи одинаково, вооружившись кинжалом сомнений и дубинкой отрицаний. Йога или духовность не призывает к неразборчивости в вопросе умственных убеждений, вера, о которой она говорит, это не примитивная ментальная вера, а преданность души внутреннему свету, указывающему путь, и эта преданность необходима, пока свет не приведет к знанию.
* * *
Я ни от кого не требую «слепой веры», все, что мне нужно, это вера в фундаментальные принципы йоги, подкрепленная спокойной и ясной проницательностью, позволяющей отличить истинное от ложного, – так как именно эти качества должны быть неотъемлемой частью сознания любого духовного искателя и, более того, я сам их использовал в своей садхане и обнаружил, что с ними отпадает всякая необходимость решения совершенно беспочвенной дилеммы: «либо сомневайся во всем, что выходит за пределы физической реальности, либо верь всему чему угодно», на которой основана вся система аргументации материалиста. Сомнения, как я вижу, постоянно осаждают вас и твердят именно эту формулу, несмотря на все мои попытки рассеять их – и это только подкрепляет мою уверенность в том, что Сомнение нельзя ни в чем убедить, так как оно по природе своей не заинтересовано в этом и всегда продолжает приводить свои старые доводы.
* * *
В нашем физическом мире сколько угодно как аномальных явлений, так и сверхъестественных. В этих вопросах, даже не принимая во внимание наличие веры, любой свободно мыслящий и по-настоящему разумный человек (не скованный, подобно рационалистам или так называемым «свободным мыслителям», тяжелыми цепями бессмысленного априорного неверия) не должен тотчас же кричать: «Ложь! Чепуха!», а повременить с окончательными выводами до тех пор, пока не получит необходимые знания и опыт. Ведь пока человек находится в неведении, ни отрицание, ни утверждение не имеют большой ценности.
* * *
Какой бы ни была непосредственная причина, толкающая ум и витал на поиски Божественного, но если в человеке есть искреннее стремление найти Его, оно в любом случае должно привести его к реализации Божественного. Душе присуще врожденное (ahaitukī) стремление к Божественному; хету (hetu), или определенная побудительная причина, – это просто прием, используемый душой для того, чтобы заставить ум и витал следовать внутреннему порыву. Если ум и витал способны разделить и почувствовать чистую любовь души к Божественному ради него самого, тогда садхана обретает полную силу и множество трудностей исчезает, но даже если этого не произошло, они могут получить от Божественного то, что искали, а затем понять, что существует нечто более важное, и даже преодолеть ограничения их первоначальных требований… Я хочу сказать, что идея мрачного Бога – это нелепость, которую мог породить лишь невежественный ум! Любовь Радхи содержит в себе совсем иной смысл; попросту говоря, она означает следующее: что бы ни пришлось пережить на пути к Божественному – боль ли, радость ли, единение с Божественным Возлюбленным (milana) или разлуку (viraha) – и какими бы долгими ни были страдания, эта любовь остается непоколебимой и всегда сохраняет веру и уверенность, указывая, подобно путеводной звезде, направление к высочайшему объекту Любви.
Но что же такое Ананда, в конце концов? С точки зрения ума, она, вероятно, не более чем приятное психологическое состояние, но если это так, она не могла бы быть тем невыразимым экстазом, о котором говорят бхакты и мистики. Когда на вас нисходит Ананда, это значит, что на вас нисходит само Божественное, когда ваше существо наполняется Покоем, это значит, что само Божественное наполняет вас, когда вы тонете в океане Света, то океан этот есть Божественное. Конечно, на самом деле Божественное намного больше, чем все это, и может проявлять себя во множестве иных духовных переживаний, но оно всегда ощущается как Присутствие, Бытие, Божественная Личность, ведь Божественное – это Кришна, это Шива, это Великая Мать. Через Ананду вы можете воспринять всеблаженного, всерадующегося и наслаждающегося всем Кришну (Anandamaya Krishna), так как Ананда это тонкое тело и сущность Кришны, через переживание Покоя вы можете почувствовать преисполненного покоя Шиву (Shantimaya Shiva), а в потоке Света, освобождающего Знания, Любви, преобразующей и возвышающей Силы вы можете ощутить присутствие Божественной Матери. Именно эти восприятия придают переживаниям мистиков и бхакт столько восторга и позволяют им легче преодолевать темные периоды страданий и разлуки с Божественным. И если присутствует это восприятие души, то даже слабое и кратковременное переживание Ананды имеет силу и воздействие, которого она не имела бы иначе, и состояния Ананды в свою очередь становятся все более продолжительными, интенсивными и частыми.
Я не могу достаточно полно ответить на строгую критику Рассела, так как концепция Божественного, как внешней всемогущей Силы, «сотворившей» мир и управляющей им подобно абсолютному и своевольному монарху, является христианской или иудейской, но никак не моей. Она слишком противоречит моему видению и опыту, полученному на протяжении тридцати лет садханы. Именно против этой концепции и направлены возражения атеизма – так как европейский атеизм был достаточно поверхностной и примитивной реакцией на столь же поверхностную и примитивную религиозность с ее неадекватными и жесткими догматическими представлениями. Но когда я говорю о Божественной Воле, я имею в виду нечто совсем другое – то, что низошло сюда, в эволюционирующий мир Неведения, и пребывает по ту сторону сущего, оказывая давление своим Светом на Тьму, направляя мир к тому, что является сейчас наилучшим в условиях Неведения, чтобы наконец привести его к неизбежному нисхождению более высокой Божественной силы, которая будет уже не скрытым всемогуществом, обусловленным законами нынешнего мира, а проявится во всей своей силе и установит царство света, мира, гармонии, радости, любви, красоты и Ананды, ибо таковы качества Божественной Природы. Божественная Милость всегда рядом и в любой момент готова к действию, но она проявляется, только когда человек перерастает Законы Неведения и попадает под управление Законов Света, так что Милость действует не по случайной прихоти, хотя ее вмешательство часто кажется настоящим чудом, а как помощь во внутреннем росте и как путеводный Свет, который в конце концов приводит к освобождению. Если мы принимаем во внимание факты этого мира, как они есть, и факты духовного опыта в целом – а мы не можем пренебрегать ни тем, ни другим, – то тогда мне непонятно, как может существовать какое-то другое Божественное в этом мире. Божественное часто ведет нас сквозь темноту, потому что темнота и внутри нас, и вовне, но оно ведет нас к Свету и ни к чему иному.
