затем случайная встреча с Куровым, чужой человек за рулем «Жигулей», поездка неизвестно куда. Ну шуточки у Сергея Владимировича.
— Это что, похищение? — повернувшись к Курову, с натянутой усмешкой спросил Михаил Павлович.
Ему никто не ответил. Незнакомец за рулем уверенно гнал «Жигули». Лежавшая на плече Котенева лапа чутко сторожила каждое его движение, а Куров смотрел в окно. Михаил Павлович притих, поняв, что рассказывать о сегодняшнем приключении ему вряд ли захочется, даже если представится такая возможность…
Глава 4
Долго петляли среди одинаковых кварталов Теплого Стана, пока не остановились около подъезда ничем не отличавшегося от других дома.
— Пошли, пообщаемся, — миролюбиво предложил Куров. — Звонили по моей просьбе, но, извини, надо было проверить, как отреагируешь. А на людях, в кабаке, какой разговор?
— Значит, Лука Александриди, это вы? — приободрившись, недоверчиво хмыкнул Котенев. — Занятно.
— Нет, не я, — вылезая из машины, ответил Куров.
Светлоглазый нахальный парень, сидевший рядом с Михаилом, слегка подтолкнул его плечом — давай, не задерживайся, когда тебя приглашают. Котенев недовольно покосился на него, однако смолчал и послушно вылез.
— Машинка твоя будет в целости, — успокоил Сергей Владимирович и, взяв Котенева под руку, повел к подъезду.
Вошли, дождались лифта. В кабину вместе с ними влезли и два бугая, прихвативших Михаила Павловича около «Жигуленка» в переулке. Решив ничему не удивляться, Котенев снова промолчал. Поднялись на шестой этаж, и Куров нажал кнопку звонка одной из квартир.
Открыл пожилой модно одетый мужчина. Радушно улыбаясь, пропустил гостей в прихожую, распахнул двустворчатую дверь гостиной. Небрежно кивнув хозяину, первым вошел Куров, за ним последовал Михаил Павлович, с интересом оглядывая убранство комнаты — большой стол, чешская хрустальная люстра, бар с множеством разноцветных бутылок, длинные мягкие диваны, плотные гардины на окнах. Открыв перед гостями дверь в другую комнату, седовласый хозяин сделал приглашающий жест:
— Все готово, прошу…
Парни Курова остались в первой комнате, а Сергей Владимирович и Котенев прошли во вторую — удобные кресла, дорогой торшер, богато сервированный столик с закусками и бутылкой марочного коньяка.
— Спасибо, — опустившись в кресло, Куров махнул рукой, отпуская хозяина квартиры. Предложил присесть Котеневу и откупорил бутылку.
— Давай по маленькой? Домой отвезут, не волнуйся.
— Это кто же повезет? — усаживаясь напротив Сергея Владимировича, усмехнулся Михаил Павлович. Ничего себе, попал в переплетец. Интересно, куда это его приволокли?
— Кто привез, тот и отвезет, — разливая коньяк в пузатые рюмочки, ответил Куров. — Что, гадаешь, где оказался? Не гадай, скажу — это катран.
— Катран? — опуская руку в карман за сигаретами, Михаил Павлович скользнул пальцами по гладкой металлической поверхности диктофона и похвалил себя: ай да Мишка, молодец, знал что прихватить! Осторожно сдвинув рычажок включения записи, он достал пачку сигарет и закурил.
— Ну да, катран. Игорный дом для состоятельных людей. Наверное, никогда не был заядлым картежником и не знаешь жаргона? Правильно, деньги лучше тратить на удовольствия.
— Каждому виднее, на что и как их тратить, — отделался несколько неуклюжей шуткой Котенев. — Если, конечно, есть, что тратить.
— Сюда ходят только те, у кого есть, — заверил Сергей Владимирович, — клиенты солидные, но и цены хозяин держит на высоте.
— Весьма любопытно, — притворно зевнул Котенев, — но, позвольте узнать, зачем вы мне это рассказываете?
Куров откинулся на спинку кресла и, прищурив глаза, поглядел на Михаила Павловича, словно оценивая, стоит ли выкладывать на стол козыри или подождать? А может быть, совсем не показывать своих карт, превратив все в шутку?
— Нервы твои проверял. Я человек коммерческий, лишнего рисковать не люблю. Сейчас все объясню, а ты пей и слушай.
— Помилуйте, Сергей Владимирович, — сделал недоуменное лицо Котенев, — какой же риск? На вашу выходку я совершенно не обижен и даю слово никому о ней не распространяться. Выпьем и, как вы обещали, пусть меня доставят до дома.
— Налим, — весело засмеялся Куров, — скользкий… Ладно, не будем тянуть. Я тут недавно интересовался, каково вознаграждение у директоров средних фирм в Англии? Представь, они получают более сорока тысяч фунтов стерлингов в год. Примерно дюжина менеджеров зарабатывают по полмиллиона, а пять человек имеют более миллиона фунтов в год. Теперь вернемся на родную почву. Неужели мы работаем меньше или ответственность у нас ниже? Отнюдь нет! Разве смирится с таким положением коммерческий и умный человек? Нет, и еще раз нет! Он начнет добирать недостающую сумму, эквивалентную затратам его мозга. Желаешь еще немного статистики?
— Извольте… — Котенев поудобнее устроился в кресле.
— По оценкам экспертов, причем не состоящих на государственной службе, в нашей стране насчитывается порядка десяти тысяч подпольных миллионеров. Правда, Минфин объясняет интересующимся, что честный трудящийся миллионером стать не имеет возможности, а в Сбербанке не зарегистрировано вкладов на миллионные суммы.
— Да, но еще есть мир шахматистов, писателей, художников, — усмехнувшись, возразил Михаил Павлович.
— Есть, — снова наполняя рюмки, согласился Куров, — но писателей-миллионеров у нас раз-два и обчелся, как и художников. Среди песенников, конечно, имеются люди богатые, но все они на виду, и круг их весьма постоянен. А независимые эксперты настойчиво твердят, что имеются в первой стране социализма не только миллионеры, но и миллиардеры.
— Только не я, — небрежно отмахнулся Михаил Павлович.
— Не ты, — поднял рюмку Сергей Владимирович. — Ты пока миллионер!
— Я?! — Котенев округлил глаза, а потом смеялся, вытирая выступившие на глазах слезы. — Ну, уморил…
— А чего? — Куров выпил коньяк и подцепил вилочкой ломтик лимона в сахарной пудре, — я к тебе давно приглядываюсь: хорошо добираешь! Толково, я бы сказал. Деловой ты, Михаил, человек, причем умело расширяющий сферу своего влияния. Вот, к примеру, твой дружок Лушин. Он связь с торговлей отлаживает, а другой компаньон — Рафаил Хомчик, по части кооперации заправляет. Сколько ты сейчас кооперативов контролируешь, вкладывая в них денежки для «отмывания»?
— Простите, Сергей Владимирович, но вы, по-моему, перебрали лишнего, — Котенев встал, и застегнул пиджак.
— Сядь, все одно не выпустят, пока не закончим разговора, — почти ласково посоветовал Куров, и Котенев послушно опустился в кресло. Разговор перестал ему нравиться, но диктофон он все равно не выключил.
— Господь велел делиться, — наливая Котеневу коньяк, заметил Сергей Владимирович, — особенно с тем, кто сильнее. Но зачем применять силу? Два разумных коммерческих человека всегда могут спокойно договориться. Тем более ты, дорогой Михаил Павлович, настырно вторгаешься туда, где все давно принадлежит другому человеку.
— Это кому же?
— Мне! — просто сказал Куров.
— Вот это да! — воскликнул ошарашенный и возмущенный Котенев. — А как же насчет
