Читаем без скачивания Пермская обитель - Фридрих Незнанский

— Конечно, пойдем, — поддержал Дергача Борис. — Что мы будем сидеть в комнате, как сычи. Скукота.

Вышли из дома, морозец был преизрядный. Они вразвалочку шли по тротуару с таким разухабистым видом, что редкие прохожие шарахались от них. В конце улицы, возле парковой ограды, не сговариваясь, свернули к большому пустырю. Знали, что здесь проложена дорожка, которой пользуются, чтобы сократить путь от автобусной остановки до микрорайона многоэтажек. Днем она вообще не пустует, но и с наступлением темноты некоторые горячие головы тоже здесь пробегают.

Никого не встретив, троица прошлась до ближайшего жилого дома, потом повернула обратно. Шли, поеживаясь от холода, как вдруг увидели приближавшуюся высокую мужскую фигуру. Молодой человек был одет в длинное пальто, шея плотно обмотана красным шарфом. В правой руке он держал маленькую, почти кубической формы сумочку, которую называют барсеткой.

— На ловца и фраер бежит, — приглядевшись, с затаенной радостью произнес Дергач.

Когда быстро шагавший молодой человек поравнялся с ним, Дергач руками уперся ему в грудь:

— Стой, друг! Дальше нельзя.

— Ну-ка, убери руки.

— Нельзя, повторяю. Мы же при исполнении. Нам велено предупреждать.

— Что стряслось?

— Угроза теракта, район оцеплен, велено обходить другой дорогой.

— Ерунда какая-то. Тут нет другой дороги.

— Нет так будет, сейчас проложим, — ерничал Дергач. — По снежку, по первопутку. Только сумочку дай мне, а то тебе тяжело идти с такой тяжестью. Мы-то привычные, нам все нипочем.

Он потянулся за барсеткой, молодой человек оттолкнул его.

— Ага. Значит, по-хорошему разговаривать не хочешь. Хамить начинаешь. А ведь за это по головке не погладят.

Размахнувшись, Дергач с такой силой ударил правой рукой молодого человека по голове, что тот свалился. С него слетела шапка — дубленая кепка с от- ' воротами. Застонав, он посмотрел на грабителей и, когда нагнувшийся Сергей потянулся за сумкой, обеими ногами ударил его в живот. Удар получился слабым, через куртку такой вообще еле почувствуешь. Однако оттого, что парень сопротивляется, пытается проявить характер, Дергач буквально рассвирепел. Он набросился на беднягу с кулаками и, матерясь, безостановочно начал молотить его по лицу. У того из носа пошла кровь, парень попытался подняться. Дергач сильно ударил его ногой по груди, потом несколько раз кулаками по голове.

Виктор поднял барсетку:

— Хватит, пошли отсюда.

Борис тоже поторопил Дергача. Наконец тот согласился:

— Бежим.

И быстро пошел первым, изредка оглядываясь на лежавшего парня. Миновав пустырь, остановились возле занесенной снегом голубятни и изучили содержимое сумочки. Улов был не ахти, но все же: помимо документов две тысячи рублей. Аккуратная пачечка сотенных бумажек лежала в конверте. Видимо, человек их от кого-то получил или, наоборот, кому-то нес возвращать долг. Ну да ладно, обойдется, не такие уж большие деньги. В следующий раз не будет ходить где попало.

Друзья тут же решили устроить пир. Зашли в первый попавшийся магазин и накупили неимоверное количество еды и питья. Все были нервно возбуждены. Виктор даже не заметил, что их обслуживала знакомая продавщица. Да и какая знакомая: он иногда заходит в этот магазин, мало ли кто там обслуживает. А девчонке запомнился этот парень — у него такие симпатичные ямочки на щеках.

Глава 58

ОКТЯБРЬ 2004-го

В отличие от Дергача, не желающего выполнять чьи-либо указания, Борис Синьков спокойно относился к тому факту, что на его жизнь влияет разнообразное начальство. Более того, он находил в этом определенные преимущества: не нужно напрягаться, можно меньше трепать нервы. Что тебе скажут, то и делаешь. Пусть у них голова болит. Просто нужно относиться к начальству таким образом, чтобы тебе давали приятные задания. Правда, они тоже иной раз до добра не доводят.

В свое время Борис, будучи учеником слесаря, получил от наставника задание — ремонтировать снегоходы «Буран». За это ему причиталась треть от стоимости выполненных работ. Однако Борис проявил самостоятельность — никакого ремонта не производил, а просто продавал владельцам запчасти. Вдобавок он вносил в квитанции не. только стоимость запчастей, но и стоимость якобы выполненных работ. Осудили его по статье «хищение» и приговорили к полутора годам исправительных работ с удержанием 20 процентов заработка в доход государства. Больше всего Синь-ков переживал из-за того, что подвел наставника, которого за такого воспитанника шпыняли все кому не лень.

Свое хорошее отношение к начальству Борис особенно не демонстрировал, но и не скрывал нарочито, а при случае даже подчеркивал. Ты к ним относишься по-человечески — и они с тобой будут обращаться по-человечески. Как аукнется, так и откликнется. Он даже с Дергачем не пререкался, когда они орудовали вместе, хотя какой из Сереги начальник. А перебравшись в Москву, где после окончания курсов стал работать охранником, являл собой хрестоматийный образец подчиненного — такой он был безотказный и дисциплинированный. Причем особенно его никто не муштровал, собственным умом дошел. Сначала Синь-ков работал в универсаме, а потом перешел в фирму, где платили существенно больше. К тому же из-за хороших отношений с начальством у него быстро наметился карьерный рост. Способствовал этому один полутрагический случай.

У фирмы имелись казенные машины, которые по выходным простаивали вхолостую. Иногда сотрудники могли попросить их для личных нужд: кого-то встретить в аэропорту или на вокзале, проводить, перевезти вещи на дачу. Естественно, разрешение давал генеральный директор. Однажды летом Борис тоже попросил машину — нужно было пустить девушке пыль в глаза. Взял обычную «Ладу», девятой модели. У фирмы есть и иномарки, две «ауди», но сотрудникам дают только «Ладу». Борис на совесть покатался все воскресенье — Клязьминское водохранилище, Коломенское, кафе на Маяковке, а когда в понедельник утром ехал на работу и почти прибыл, до нужного поворота оставалось с полкилометра, на шоссе Энтузиастов в него на полном ходу врезалась «Нива», стукнула его, когда он пережидал перед светофором красный свет. Разгневанный Борис выскочил из машины и подбежал к виновнику, чтобы накостылять тому, но с ужасом увидел за рулем начальника охраны Захара Захаровича — своего непосредственного шефа.

В это время рядом с ними появился гаишник. Чистое наваждение! Когда надо, их не дождешься часами. А тут, как назло, он возник моментально. И нужно было видеть, с какой самоотверженностью Борис брал вину за столкновение на себя. Инспектор ГАИ, у которого сначала и тени сомнения не было в том, кто виноват, только диву давался. Синьков нес околесицу насчет того, что он дал задний ход, не включил аварийные огни, ошибся при переключении передачи, слишком сильно надавил на газ…

Короче говоря, всю вину за происшествие взвалил на себя. Разумеется, подобная самоотверженность влетела ему в копеечку, ремонтировал машину за свой счет. Зато начальник охраны по достоинству оценил преданность подчиненного. Борис стал его любимчиком. Тот при случае ему и лишние деньги выписывал, и устраивал льготный режим. Несколько раз брал с собой в загородную сауну. А там, за рюмкой, каких только откровений не наслушаешься! Узнал Борис, что добродушный на вид Захар Захарович охотно подрабатывает, выполняя заказы специфического свойства, а именно выколачивает деньги из должников. Например, некий тип обидел известного писателя: одолжил крупную сумму денег и долго не отдавал. Захар Захарович вышел на виновника. Первый раз побеседовал с ним по душам. Должник плакался, что просадил все деньги в казино. Мирный разговор не возымел последствий. Тогда Захар Захарович поговорил по-другому, да так, что тот уже рад продать и коллекцию картин, и квартиру, лишь бы ноги унести.

Видя его возможности, Синьков как-то днем зашел в кабинет к начальнику охраны и обратился к нему с предложением — по просьбе земляка разыскать и наказать Сереброва.

— Что он учудил? — поинтересовался Захар Захарович.

— Лет пять назад он, наверное, не один, а с кем-то, так избили моего товарища, что тот навсегда остался инвалидом. Ходить не может, передвигается в коляске.

— Просто так — взял и избил? Ни с того ни с сего?

— Вообще-то Сергей отобрал у него деньги. Но деньги небольшие. Можно было разобраться и не так кровожадно. А потом этот Серебров круто обошелся еще с одним человеком: разгромил у него студию звукозаписи.

— Тоже, наверное, были какие-то причины?

— Не знаю. Это выяснилось недавно, и бывший хозяин студии выделил деньги на то, чтобы ему отомстить.

Захар Захарович пожал плечами:

— По-моему, из пушки по воробьям. Ну, избил, ну, раскурочил студию. Что его теперь за это — убить?