– Мисс Даунз, вам не следует этого делать, – прошептала молодая женщина.
– Ты заботилась обо мне, теперь я поухаживаю за тобой, – мягко ответила Полин.
– А как мой Том? – спросила Элси о молодом человеке, которого любила. В свое время Полин завидовала их любви. Том умер накануне.
– У него все хорошо, – ответила Полин.
– А почему он не приходит меня проведать?
– Он помогает мистеру Даунзу развозить по району припасы. Лежи спокойно, Элси. Все будет хорошо.
Полин положила полотенце в ведро и достала оттуда другое. Отжав его, она обернула им разгоряченные плечи Элси. Глядя в ее лицо, уже отмеченное печатью близкой смерти, Полин подумала: «Как легко и просто отнять у нас жизнь». И в который уже раз ее поразила пугающая непредсказуемость судьбы, и вновь ей вспомнилась Флора Макмайклз. Тридцать лет назад она не думала – не гадала, что овдовеет, не успев вступить в брак.
Оставив Элси на попечение другой горничной, Полин вернулась на лужайку: женщины упаковывали там корзины с едой, разбирали и складывали простыни. Все это развозилось по семьям, где свирепствовала болезнь.
– А где Уинифред? – оглядевшись, поинтересовалась Полин.
– Она уехала домой. Заболел малыш Тимми, – объяснила Луиза, морщась и держась за поясницу. Она была на пятом месяце беременности.
Полин обвела взглядом лужайку, где трудились женщины. Ряды их редели с каждым днем. Одних настигала болезнь, другие оставались дома ухаживать за близкими. Полин думала о Хью; где он, не заболел ли? Нервы у нее были натянуты, как струны. Ей казалось, что даже кровь в жилах стала течь с напряжением. Том, кавалер Элси, здоровый и крепкий, как лошади, за которыми он ухаживал, стал жертвой тифа за каких-нибудь десять дней. А было ему всего двадцать шесть лет.
Перед ней на столе выстроились ряды бутылок, переливавшихся на солнце разными цветами: бутылки молочные, пивные, флаконы от лекарств. Их собирали и свозили в Лизмор, где мыли и кипятили. И вот теперь, чистые, они ждали, когда их заполнят стерилизованной питьевой водой. Полин засучила рукава и, несмотря на жару и усталость, принялась разливать по бутылкам воду. Луиза подняла голову и увидела какую-то женщину которая неуверенно топталась на краю лужайки.
– Пойду узнаю, кто это, – вызвалась Луиза.
– Вы что-то хотите? – спросила она у незнакомки.
– Вы мисс Даунз?
– Я миссис Гамильтон. Мисс Даунз вон там. А кто вы?
– Меня зовут Айви Дирборн. Я бы хотела помочь.
Луиза оглядела ее, отметила строгий фасон платья, ярко-рыжие волосы, убранные под скромную шляпку. Луиза знала, кто перед ней. Она слышала, как муж говорил о новой официантке у Финнегана.
– Сожалею, но у нас достаточно помощников.
Айви посмотрела на горы провизии и простыней, и нескончаемые ряды бутылок на столах. Она видела, что на лужайке не было и половины людей, чтобы справиться со всей этой массой. Она взглянула на Полин, высокую и красивую, совсем не похожую на Фрэнка. Она представила себе человека, занимавшего ее мысли все эти месяцы, с того самого вечера, как она нарисовала его. Ей вспомнилось, как ждала она прихода Фрэнка в паб, как ей хотелось принять его приглашения, но она остерегалась из-за того, что случилось с ней в прошлом. Потом последовало приглашение в церковь, и Айви позволила мечтам парить, но яркий свет реальности не оставил от них и следа.
– Я понимаю, – сказала она и ушла.
– Кто это такая? – спросила Полин у вернувшейся к столу Луизы.
– Так, никто. Простая официантка. Она предлагала помощь.
– И ты ее выпроводила?
– Помощники такого сорта нам здесь не нужны.
– Луиза, это мой дом, и я решаю, кого в нем принимать, а кого – нет.
Полин опустила рукава, собираясь отправиться вдогонку за женщиной. Но не успела она сойти с места, как на лужайке появился человек, в котором Полин узнала лакея из Килмарнока.
– Мистер Макгрегор просит вас приехать к ним сейчас же.
Полин распорядилась подать экипаж и поспешила в Килмарнок, где нашла Колина у постели жены. Кристина бредила и горела огнем. В углу бледный от страха стоял маленький Джадд.
– Я нигде не могу отыскать Рамзи, – жаловался Колин. – А сегодня утром слегла женщина, ухаживавшая за Кристиной. Вы не могли бы посидеть с ней? Я хочу съездить в «Меринду» за мисс Друри.
Полин смотрела на него и не узнавала. Куда делся его здоровый, всегда безупречный вид. Перед ней был невероятно бледный и худой человек, совсем не похожий на кичливого наследника родового замка в Шотландии.
– Нет, Колин, лучше вы оставайтесь, а за мисс Друри съезжу я.
Хью въехал в тихий и пустынный двор «Меринды». Соскочив с седла, он вошел в лазарет в тот момент, когда Джоанна накрывала простыней лицо одного из рабочих. Она посмотрела на него, и он увидел темные круги у нее под глазами. Платье висело на ней, как будто было с чужого плеча.
– Хью, – сказала она и повалилась на пол. Он отнес ее в домик и уложил на постель.
– Джоанна, – позвал он, касаясь ее лица. Ее веки затрепетали. Она глубоко дышала во сне.
Он сидел рядом и не сводил с нее глаз. Она была красивая, но такая хрупкая. Лицо похудело, и кожа слишком туго обтягивала скулы.
На пороге стояла Полин. С минуту она наблюдала за ними, видела, как озабоченно склонился Хью над Джоанной.
– Она больна?
– Полин? – удивился он, поднимая голову. – Она не больна, а только устала до крайности. Ей обязательно нужно поспать.
– Колин Макгрегор просит ее приехать. Кристине очень плохо.
– Передай, что Джоанна немного поспит и приедет. Полин еще раз отметила, с каким выражением на лице склонился к Джоанне Хью и как смотрел на нее. Она молча повернулась и вышла.
Вернувшись в Килмарнок, она сказала Колину, не покидавшему своего поста у постели Кристины:
– Мисс Друри приедет позднее.
– Почему она сразу не приехала?
Полин медлила с ответом. Она никак не могла выбросить из головы увиденную картину: Хью у постели Джоанны нежно касается ее лица.
– Она занята рабочими фермы, – наконец сказала она и сама удивилась, как легко ей далась ложь.
Три часа спустя Кристина умерла, унеся с собой не родившееся дитя. Колин рыдал, крепко прижимая к себе тело жены. Шестилетний Джадд, все также стоявший в своем углу, понял, что случилось то страшное, чего он всегда боялся: его мать присоединилась к призракам, обитавшим в кабинете отца.
Джоанну разбудил стук в дверь. Глубокий сон не хотел ее отпускать. Наконец она села, чувствуя сильную слабость. Оглядевшись, Джоанна поняла, что уже далеко за полдень. Она начала припоминать, как попала в дом, и вдруг вспомнила: она свалилась от слабости в лазарете.
