Правдивой.
Вот и сейчас сидит передо мной и искренне смотрит в глаза. Как будто и не было только что ахуенного секса. Все по-серьезному.
— Мне кажется, я нашел все разгадки, Арин, — говорю я. — Ну, или почти все.
Она молчит. Смотрит и молчит. Ждет.
— Я видел завещание, из-за которого это вот всё. Был у нотариуса и лично читал завещание.
— Что там? — не выдерживает она. — Хотя подожди. Я же знаю. Тот из вас, кто женится на мне, получит долю в компании. Это я тоже знаю. Увы. Да. Поэтому вы с Камилем и устроили эту охоту…
Замолкает. Опускает взгляд и хмурится. Явно что-то думает. Что-то нехорошее. Недоброе.
— Арин, — руками беру ее лицо, но она вырывается. Отворачивается.
— Поэтому ты… меня…
— Трахнул? — уточняю я, безуспешно пряча улыбку.
Ее стеснение выглядит таким забавным.
Недовольно поджимает губки. Сводит брови.
— Хочешь правду? — спрашиваю я.
Она быстро переводит на меня взгляд, а потом опять опускает его.
— Ты же была честна со мной, — говорю я, проводя пальцем по ее скуле.
Она дергает головой. Отстраняется. Меня это начинает злить. Ее еще предстоит учить, как надо вести себя с мужчиной.
— Вот и я буду честен, — говорю, сдерживая недовольство в голосе. — Но учти, Арина, правда не всегда бывает приятной. Иногда. Нет. Чаще всего, она причиняет боль. Поэтому ее так и не любят.
Она сидит, не шевельнувшись. Ни одного движения. Кажется, что даже дыхание ее застыло.
— Когда я в первый раз увидел тебя, — внимательно слежу за ее реакцией, — первой моей мыслью было просто трахнуть тебя. Все равно, как и где. Просто трахнуть.
Сильнее сжимает губки, но молчит.
— И я знал, что сделаю это. Потому что всегда получаю то, что хочу. А я хотел тебя. Хотел.
Беру ее за подбородок и поворачиваю к себе. Но она упирается. Привстает. Пытается убежать. Я хватаюсь за спинку кровати по обе стороны от нее. Беру ее в кольцо своих рук.
— Посмотри на меня, — говорю, приближая к ней лицо. — Арина, посмотри!
Но она упрямится. Так и не поворачивает головы.
— Я хочу, чтобы ты знала все. Я бы просто трахнул тебя, а потом отдал Камилю. Вы поженились бы. И каждый раз при встрече я бы с удовольствием смотрел в твои глаза, которые ты прятала бы, сгорая от стыда за воспоминания. Я знаю, что так и было бы. Потому что ты такая… правильная… И поэтому я хотел тебя еще больше. И я трахнул тебя. Получил то, что хотел. Твой папа сам подтолкнул тебя ко мне.
Усмехаюсь, а Арина закрывает глаза. Пусть знает. Пусть знает все.
— Но потом мой идеальный план сломался. Из-за тебя.
Поворачивается и смотрит на меня. В глазах немой вопрос.
— Потому что мне стало мало трахнуть тебя один раз. Я хотел делать это постоянно. Чтобы ты всегда была готова раздвинуть ноги. Передо мной раздвинуть. Я понял, что не хочу тебя делить ни с кем. И отдавать никому не хочу.
Мотает головой. Не верит?
— И мне это не понравилось, — честно признаюсь я. — Потому что так никогда не было. Никогда. До тебя.
Приближаюсь к ней. Беру за подбородок и не даю отвернуться.
— Арин, ты слышишь меня? Слышишь? Ты разрушила мой мир. Понимаешь? Ты.
— Но я… — начинает она.
Кладу большой палец ей на губы и просовываю внутрь. Теперь ее припухшие от укусов и поцелуев губы обхватывают мой палец. И это, сука, такое возбуждающее зрелище, что я теряю нить разговора.
Но нет. Вовремя прихожу в себя. Убираю палец. Не время.
— И все было бы проще некуда. Я бы забрал тебя себе. Настолько, насколько нужно. Ты была бы моей, пока…
— А я? — вдруг восклицает она. — Мое мнение? Что значит «забрал бы»? Я не пошла бы!
— Я не спросил бы, — усмехаюсь, глядя на ее разгневанное лицо. — Но суть не в этом. Просто уже не будет. Потому что нет только тебя и меня. Нет. Слишком много условностей. Чужих обещаний и чужих надежд. Есть завещание. На кону — доля в крупной компании. Сколько она стоит, лучше не знать. И ты, Арина, именно ты — единственное препятствие для получения этой доли Рузанной.
Арина удивленно смотрит на меня.
— Что ты сказал? Причем тут твоя мама?
— Не мама, а Рузанна. Моя мама умерла, успев лишь посмотреть на меня сразу после рождения. Но я считал Рузанну своей матерью. Правда, считал. До вчерашнего дня.
Арина хмурится и в нетерпении заглядывает мне в глаза.
— Если ты не выйдешь замуж ни за Камиля, ни за меня, то доля перейдет к Рузанне. Полностью.
Она удивленно выдыхает. Опускает взгляд.
— Опять эта чертова доля… Арслан, — вскидывает на меня взгляд голубых как небо глаз, — почему всем только деньги нужны? Всем плевать на меня…
Опять смотрит вниз. Сжимает плечи.
— Мне не плевать, — говорю я.
Поднимает взгляд и смотрит. Недоверчиво. Испуганно.
— Не плевать, — повторяю я. — Поэтому я это все и рассказываю тебе.
— Ты тоже хочешь жениться на мне ради доли? — спрашивает она.
А я уже понимаю, что нет. Внутри понимаю, что нет. Не хочу я ради доли жениться на ней. Но не знаю, как сказать ей об этом. Ведь не поверит. По глазам вижу, что не поверит.
— Знаешь? — говорит вдруг, сузив глаза и глядя в стену. — Я согласна. Я выйду за тебя.
Переводит взгляд на меня.
— Если позовешь, — добавляет решительно.
— А за Камиля? — беру ее за шею и притягиваю к себе. — За Камиля выйдешь? Если предложит?
Чувствую, как внутри разгорается какое-то непонятное мне пока чувство. Как будто у меня хотят забрать то, что должно быть только моим. Что это? Помню лишь, что в детстве я чувствовал то же самое, когда у меня забирали игрушку.
— Нет, — уверенно отвечает Арина. —
