А вот Пол… У Пола просто не было выбора. Он-то действительно знал и понимал куда больше остальных и не мог этого скрыть, как не мог скрыть и того мучительного напряжения, которое было следствием его попыток как-то управлять этим знанием. Нет, решил Кевин, ему нечего завидовать ролям Пола и Ким в этом чудовищном спектакле и нечего сожалеть о том, что самому ему досталась в нем всего лишь незначительная роль.
Ветер теперь дул в спину, так что ехать назад было легче. А когда они нырнули в ту долину у озера, Кевин почувствовал, что и мороз слабеет, да и ветер уже не такой пронзительный.
Они опять огибали по верхней кромке холмов тот крестьянский домик на берегу, двигаясь по собственному следу. Посмотрев вниз, Кевин увидел, что окошко домика все еще светится в ночи, хотя время далеко за полночь. И тут его окликнул Пол.
Они вдвоем немного отстали от остальных и остановились. Отряд же продолжал свое неторопливое движение вперед и вскоре исчез за поворотом извилистой тропы.
Какое-то время они смотрели друг на друга, потом Пол сказал:
— Мне следовало сказать тебе об этом раньше. Там, внизу, сын Дженнифер. Помнишь двух мальчиков, которых мы видели здесь по пути туда? Тот малыш — это он и есть. А второй, Финн, приходился ему старшим братом… если можно так выразиться… Финн — это тот, кто только что увел за собой Дикую Охоту.
У Кевина все похолодело внутри, но он очень старался, чтобы голос его не дрожал, когда он спросил Пола.
— А нам что-нибудь известно о сыне Дженнифер?
— Очень мало. Он только очень быстро растет. Это совершенно очевидно. Но все андаины очень быстро растут, как утверждает Джаэль. Пока что никаких дурных признаков… или тенденций… — Пол вздохнул и договорил: — Финн, его старший брат, присматривал за ним и очень его любил. Жрицы Мормы тоже вели за ним наблюдение — благодаря одной девочке, которая была телепатически связана с Финном. Но теперь Финна нет, и в домике осталась только приемная мать Дариена. Да уж, ночка выдалась на редкость тяжелая!
Кевин кивнул:
— Ты собираешься спуститься туда?
— Мне кажется, так будет лучше. Но нужно, чтобы ты что-нибудь выдумал. Какую-нибудь другую причину. Скажи, например, что я отправился в лес Морнира, к Древу, по каким-то своим неведомым делам. Джаэль и Дженнифер, правда, ты можешь рассказать все как есть. Даже лучше, если ты скажешь им правду, потому что они все равно узнают — благодаря той девчонке, — что Финн ушел.
— Так значит, на восток ты не едешь? А как же охота на волков?
Пол покачал головой.
— Мне лучше остаться здесь. Не знаю, что я смогу сделать один, но лучше все-таки останусь. Кевин помолчал. Потом все-таки сказал:
— Хотелось бы попросить тебя быть осторожным, да, боюсь, что здесь слова эти почти не имеют смысла.
— Да, смысла в них немного, — согласился Пол. — Но я все-таки постараюсь.
Они опять долго смотрели друг другу в глаза.
— Я позабочусь обо всем, не беспокойся, — сказал Кевин. Поколебался и закончил: — Спасибо, что сказал. Пол слабо усмехнулся:
— А кому же еще мне было сказать об этом? И оба, перегнувшись и не слезая с коней, обнялись на прощание.
— Adios, amigo, — сказал Кевин и, лихо повернув коня, стукнул его каблуками в бока, пуская галопом, чтобы догнать ушедший вперед отряд.
Пол долго еще смотрел ему вслед, неподвижно сидя в седле. Извилистая тропа, за поворотом которой только что исчез Кевин, здесь не только петляла, но еще и раздваивалась и весьма отчетливо. А увижу ли я снова своего лучшего друга, думал Пол. До Гуин Истрат путь предстоял неблизкий. И помимо всего прочего вполне могло оказаться, что Галадан уже там. А ведь он, Пол, тогда поклялся, что убьет Галадана, когда они встретятся в третий и последний раз. Если встретятся.
Но в данный момент у него была совсем другая задача, не в такой степени исполненная угрозы, но почти столь же неясная. И он заставил себя отвлечься и от мыслей о Кевине, и от размышлений о поединке с Повелителем андаинов; пора было подумать о том ребенке, который также был андаином и вполне мог еще доказать свое превосходство по сравнению с Галаданом — во всех и очень разных смыслах.
Осторожно спускаясь по склону холма, Пол обошел дом вокруг и вскоре при свете луны и лампы в незанавешенном окне увидел тропинку, ведущую прямо к воротам.
Но на этой тропинке кто-то стоял, мешая ему пройти.
Другой человек, возможно, замер бы от страха при виде этого существа, но Пола охватили совсем иные чувства, хотя и не менее сильные, чем страх. «Сколько же еще сердечных ран, — думал он, — нанесет эта единственная ночь?» И с этой мыслью он спешился и подошел к серому псу, глядя ему прямо в глаза.
Прошло уже больше года, однако луна светила достаточно ярко, и те шрамы были хорошо видны. Шрамы, полученные в смертельной схватке с врагом у Древа Жизни, когда Полу, связанному и совершенно беспомощному, угрожал Галадан, явившийся, чтобы предъявить права на его, Пола, жизнь. И помешал ему этот вот пес, что стоял сейчас на тропе, преграждая Полу путь, ведущий к Дариену.
В горле у Пола стоял комок, когда он сделал шаг вперед и сказал:
— Светел тот час! — И упал на колени перед своим спасителем.
На одно лишь мгновение сомнения охватили его, а потом огромный зверь подошел к человеку и позволил обнять себя за шею. Где-то в глубине могучей глотки возникло глухое одобрительное ворчание.
Пол чуть отклонился и посмотрел псу в глаза. Глаза были точно такими же, как и в тот, самый первый раз, когда он увидел пса на стене, но теперь и он мог выдержать взгляд этих глаз; он как бы стал достоин этого взгляда; и в душе у него теперь хватало глубины, чтобы воспринять всю таившуюся в песьих глазах страшную тоску, а потом он заметил в этих глазах и еще кое-что.
— Так ты его сторожил! — воскликнул негромко Пол. — Мне следовало бы догадаться, что ты именно так и поступишь.
И снова в груди у пса раздалось глухое ворчание, однако смысл его был иным, и Пол понял это по ясному блеску его глаз. И кивнул.
— Я понимаю, ты должен идти, — сказал он. — Твое место на охоте. Но ведь и я не случайно пришел сюда. Сегодня ночью я останусь тут, и мы посмотрим, что принесет нам завтрашний день. Если он наступит.
Еще несколько секунд серый пес, застыв в прежней позе, глядел на него; затем, снова глухо зарычав, он скользнул мимо Пола, и теперь тропа, ведущая к домику Исанны, была свободна. Когда пес проходил мимо, Пол снова заметил огромное количество шрамов на серой шкуре, и сердце его мучительно сжалось.
Пес почти сразу обернулся и снова посмотрел на него. И Пол вспомнил, как они прощались в последний раз в лесу Морнира, и как пес выл, а казалось, это плачет сердце волшебного леса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
