— Я как-то не планировал.
Сразу смекнула о чем речь, и поспешила достать из тумбочки пакетик.
Парень нахмурился, а я, схватив его за руку, потянула на себя.
— Сделай это сама.
Подчинившись, смело раскатала латекс, заставив мышцы Ильи задрожать под моими руками.
На этот раз все было нежно, плавно, как только может быть у людей чувствующий себя комфортно, отдаваясь друг другу. Это еще не «любовь», но не обычное «нравится», не похотливое «всунул». Это то отчего забываешься, то в чем растворяешься, чувствуя каждой клеточкой тела наслаждение.
И самый пик его пришел внезапно. Спина выгнулась дугой, протяжный стон изо рта, и словно «бах!» случился внутри меня.
— Варька, — прошептал Илья, последний раз двинувшись.
Он повалился на меня, но тут же скатился, притягивая в кольцо рук.
— Что же ты со мной сделала, малая?!
Вопрос риторический и не требовал ответа. Впрочем, болтать мне сейчас было не под силу. Один молодой человек высосал из меня все соки. Однако, на один вопрос я все же ответила:
— Варь, а ты тоже ко мне, — он не сказал «любовь», он сказал, — «это» чувствуешь?
И просто ответ. Простой, необдуманный, слетающий с моих губ непринужденно:
— Да.
— Не соврала Павлова, — хмыкнул.
А я тихонько рассмеялась, так вот, он, кто первый «клиент».
Глава 23
Варя
— Так вы теперь вместе?
У бабонек моих удар. Ульяна даже перекрестилась, а Сонечка подавилась кофе, одна Дунька радостно улыбалась.
— Ага!
— Ну ты, Варька, даешь! — прокашлявшись, пробормотала подруга.
А я только что и могла улыбаться. Как только с Морозовым расстались, едва ли пару добропорядочно отсидела, так сразу и рванула к своим девкам. Не смогла удержать язык за зубами. Все растрезвонила! Впрочем, по моей летящей походке они и так все поняли. Правда не ожидали, что все так серьезно. Думали, что вновь их Варюшу обольстил мерзавец. Развел на секс, а оно совсем по-другому оказалось. С чувствами, с намерениями. Вот и удивлялись подруги.
— Ой, девки, сама не верю! Все кажется, что исчезнет или напишет смс, как тот упырь.
— Просто на твоей улице наступил праздник. Смирись, Цветочек, и прекрати себя раскручивать. Не накликай беду! Лучше наслаждайся качественным тра…— осеклась, взглянула на оторопевшую и покрасневшую Бобрич, вздохнула и закончила, — любите друг друга молодые!
Фролова была в своей манере, а сама между тем зыркала в поисках Синицы. И пущай спор закончен, но наша фурия все равно так просто не отступит. Зубами вцепиться и сгрызет несчастного. Только нынче Ульяша вновь облачилась в прежние одежы. Платье, каблучки, волосы накрутила, макияж, все как полагалось. Теперь она была во всеоружии.
Дунька же украдкой, и не так воинственно как Фролова, но все поглядывала в стороны, дабы не пропустить ненароком своего избранника.
Белов не заставил себя долго ждать.
Вышел из-за поворота, присвистнул и вальяжной походкой, аки кот ленивый, потопал в нашу сторону. В глазах огонек горел, он-то и разоблачил сего кота, который нападал, как лев.
С ножки на ножку переваливался, плечи мужественно назад расправил и, подойдя, ущипнул Дуньку за бок, вякнув:
— Бобриха!
А та с обидой на него покосилась. К слову, не одна я получила смс средь ночи.
Сонечка напхала и Герману. Правда тому предъявить было нечего, потому и набросилась на его «курицу», а тот когда на защиту той «кобылы» встал, она ему сказала:
«За шваброй своей крашеной-перекрашеной следи, не то я ей пол помою! А ты, милочка, ртом так не хлопай. Он тебе еще ночью пригодиться!».
Когда та возмутилась и обратилась к Герочке с умоляющим взглядом, тот только хмыкнул. Пришлось «швабре» за себя самой отвечать. Раскрыла свою ротяку, дабы слова такие промолвить:
«Обслуживающему персоналу слово не давали!»
Тут-то Сонька и выплюнула ей:
«Рот свой будешь открывать, когда час твой приедет, и когда на коленях стоять будешь!»
Тогда-то, когда Белов так и не встал на защиту своей ночной спутницы, та уязвленная удалилась, а наша Сонечка про себя злорадно хихикала. Какая она все-таки молодец, что обломала Белову секс!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако Аиде неприятны были эти новости. Они засели в груди, отчего там неприятно скребло, вот и стояла Дунечка с застывшей обидой в глазах.
— Бобр, — беспардонно закинул руку ей на плечо, а девчушка недовольно надула розовые щечки, — как дела?
— Отлично, — пробурчала, а сама сделала неуверенный шажок, дабы избежать крайне волнующих ее прикосновений.
— А хочешь будет еще лучше? — и пытливо с хитринкой в очах на нее уставился.
— А как это сделать? — Её голубые глаза чистые, наивные, без умыслов грязных.
Девчушка была столь рассеяна и временами невнимательна, что ее было легко отвлечь, вот и забыла в раз про свою обиду. Впрочем, не в правилах Аиды было таить злобу на людей. Она отравляла душу, так полагала белокурая девчушка.
Белов посмотрел на нее, хотел уже сказать что-то пошлое, вульгарное, но не смог смешать Дуньку с грязью.
Какая же она глупая была эта Бобриха! Глупая и маленькая!
— Иди учи уроки, мышь, — брякнул и почапал, как всегда, матерясь себе под нос.
Эта девчонка встала ему, как кость в горле! И почему он чувствовал себя последним мерзавцем рядом с ней? И почему не мог ей сказать то, что говорил другим бабам? Он не знал, а может, знал, но не хотел признаваться.
— Ты обречена, — со вздохом промолвила, а Дунька только слабо улыбнулась и нелепо пожала плечами.
Мы все засмеялись так, как только могли смеяться девчонки. Непринужденно и громко, с глупым хихиканьем и переглядкой с друг дружкой, а после…
После мы потопали в столовую пить чай и перемывать косточки выскочкам студентам, гадам преподавателям и меркантильному ректору, что испытывал слабость к «копеечке».
У каждой из нас была своя история. Каждую столько всего ожидало впереди. Когда-то мы будем безмерно счастливы, воспитывая своих деток, которые будут между собой ссориться и драться, но затем это перерастет в крепкую дружбу. Будет в наших жизнях и плохое, то, о чем говорить в этот прекрасный момент не хотелось. Сейчас мы были беззаботны и молоды, и о большем не смели мечтать.
Илья
Я не мог больше ждать. Поскорее! Поскорее домой!
Эту игру мы играли в «гостях», то бишь в другой области. Хренова туча километров несколько дней разделяли нас с моей Варюшкой. Мне было ново за кем-то скучать, но мне чертовски нравилось. Нравилось осознание того, что я вернусь туда, где меня ждали, где мне рады.
Однако, судьба словно вставляла мне палки в колеса. Когда я уже выходил из нашего автобуса, тренер подозвал меня к себе.
— Илья, — сказал он. — Ты очень перспективный игрок. В тебе есть перспектива. Ты уверен, что хочешь отказаться от предложения?
— Да, — не задумываясь, ответил.
Бросить команду посреди сезона? Да это же самое настоящее кидалово! Так не поступал настоящий капитан команды. С корабля первые сбегали крысы, а капитан уходил под воду.
Я видел, что на лице тренера промелькнула улыбка. Он был горд мной. Другие команды давали мне больше. Гораздо больше. Но была ли у меня необходимость? Отнюдь! Все, что нужно для счастья у меня уже было.
Я не нуждался в комфорте, не доедал последний кусок хлеба и, черт побери, я был влюблен. Я это признал. Признал, когда пьяный мчался по дороге, когда увидел её в той ночнушке, не шелковой, не супер сексуальной, а простой хлопковой с совушками. Когда ясные очи взирали на меня сурово, а губы были поджаты. Её прощение нужно было заслужить. Заслужить поступками, а не дорогими подачками.
— Поступай как считаешь нужным, мальчик, — по-отцовски хлопнул меня по плечу мужчина.
И я поступил. Отклонил предложение.
Это было вполне нормально, что многие игроки покупались и продавались. Однако, я был уверен что в этом году мы станем чемпионами. Безусловно, в другой команде контракт был больше, но та команда проиграет, потому что «Волки» выгрызали победу зубами.
