ним не испытывал.
Осквернённый вынырнул из пасмурной темноты и попытался вцепиться мне в глотку. Но я только лениво отмахнулся от него, ушёл с линии атаки и свернул ему шею, не забыв после этого размозжить голову бедолаги каким-то камнем. Это было просто.
Глубоко вздохнул, отмечая про себя, что лёгкие уже не пытаются разорваться от любого неловкого движения. Нет, так не пойдёт. Путь воина, это не путь труса. Пусть в этой жизни я и оказался некромантом, аморалом и вообще одним из самых презираемых людей в Империи, но путь мой остался прежним.
— Кто сейчас находится в Академии? Там есть боевые артефакты? — наконец, я принял решение.
— Не так много людей. Охрана, возможно несколько учителей. Артефакты должны быть в зале артефакторики, но я не думаю, что там будет что-то мощное. Нас здесь учат, а не готовят сражаться с подобными тварями, — Егор безразлично пнул труп осквернённого.
Досадное упущение, как по мне. Меня всё ещё терзали вопросы — почему всем так похрен на проблему с осквернёнными и правящий клан не предпринимает никаких действий, чтобы оградить от них своих подданных. Но задавать эти вопросы я буду Роману. А сейчас были проблемы поважнее.
Например, как прорваться к Академии через эту кровавую мешанину из осквернённых и детишек аристократов. Благо, ливень притих и видимость хоть немного, но улучшилась.
— А как быстро приедут стражи правопорядка?
— С чего ты взял, что они вообще приедут? — младший Соболев флегматично пожал плечами. — Академия закрыта специальным барьером, за пределы которого не проникает ни один звук. На помощь можно позвать, только если кто-то из нас отсюда выберется или же из кабинета директора, там есть тревожная кнопка.
— А сотовые телефоны? — я так сильно стиснул зубы, что челюсть начала неприятно ныть.
— Не работают на территории Академии большую часть времени. Здесь свои секреты и никто не хочет, чтобы они покидали пределы учебного заведения.
— То есть, снаружи понятия не имеют, что здесь сейчас творится?
— Ага
Соболев уселся на землю и уткнулся лбом в колени. Он даже отдалённо не напоминал сейчас того, кто буквально несколько минут назад собирался меня убить. А у меня возник ещё один важный вопрос — если Академия такая защищённая и изолированная, как о ней рассказывал Егор, то каким образом сюда проникли осквернённые?
— Ладно, найди какое-нибудь оружие и давай попробуем пробиться к Академии, захватив с собой остальных.
Тех, кто ещё остался жив, потому что картина раскинувшаяся перед глазами была безрадостная. Все чаще я видел осквернённых и всё реже живых людей. Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли.
— Какой в этом смысл, — его унылый голос уже начал бесить.
— Ну нет, значит — нет. Значит Аня всё же проведёт со мной день, — равнодушно пожал плечами и припечатал, — ночь, впрочем, тоже.
— Закрой свой рот! — Егор вскочил на ноги и сжал кулаки, сверля меня взглядом полным ненависти.
Вот, другое дело. Осталось только направить эти эмоции в другое русло.
— Найди, что-нибудь, чем сможешь защищаться, — опять повторил я, — хоть палку, хоть камень — плевать. Старайся пробить им голову, но если не получится — забей, нам важно как можно быстрее попасть в кабинет директора и артефактную, а не забрать с собой как можно больше осквернённых.
Соболев ещё какое-то мгновение смотрел на меня, играя желваками, но затем медленно кивнул. Я же использовал это время, чтобы осмотреть себя, дуэль с младшим должна была оставить серьёзные отпечатки на моём многострадальном организме.
Но, на удивление, всё оказалось не так уж и плохо. Я не чувствовал каких-то серьёзных повреждений, а мелкие царапины были не в счёт. Странно, должно было быть намного хуже. Как минимум, я должен был сейчас харкать кровью и бороться с болью за каждый вдох.
Некроманты… Вы всегда пытаетесь взять больше жизни, чем вам полагается.
В голове всплыли слова Евы. Мог ли я действительно взять больше от её лечения, чем она собиралась мне дать? Не знаю, но это было похоже на правду. И сейчас этой заёмной жизнью я медленно себя исцелял.
Логично, учитывая то, что Скверна и её питомцы никак не влияли на мои способности. Это подтолкнуло меня к ещё одной мысли. Я подошёл к трупу осквернённого и критично его осмотрел. Не так много в нём было прожилок со Скверной, но должно хватить.
Пробить сгнившую грудину и разворотить рёбра было легко, гораздо сложнее найти редкие вкрапления черной вязкой жидкости, но и с этим я справился, довольно оглядывая результат своей работы.
— Да ты просто конченный, боже…
Егор вернулся как раз вовремя и теперь пытался сдержать рвотный рефлекс, глядя на мою правую руку и на кровавую кашу, в которую превратился осквернённый.
Я щедро вымазал адамантиевый браслет в Скверне, на всякий случай захватив и участок кожи, которого тот постоянно касался. По жилам прошлась изморозь, заботливо укутывая в себя каждую частичку тела.
— Нашёл оружие?
Его оскорбительный комментарий я решил проигнорировать. Какая разница, если сейчас я был гораздо сильнее, чем любой из них? Какая разница, если сейчас я не чувствовал как меня душит сраный браслет? Верно — никакой. А имидж аморала поддерживать всё-таки надо.
— Да, у судьи была клановая шпага, — он взмахнул декоративной тыкалкой, которая годилась разве что для светских приёмов. — Я тут подумал, на арене есть склад с тренировочным оружием. Ничего серьёзного, конечно, но остальные ученики, скорее всего, будут прорываться туда. Сейчас это единственное, что может помочь им выжить. Ева… — его голос предательски дрогнул, — Ева тоже должна быть там.
Я кивнул — мысль действительно была хорошая.
— Про Аню забыл ещё, — не знаю, зачем до сих пор пытаюсь его уколоть. По инерции, наверное.
— Что?
— Ну. Про Еву вспомнил, про Аню — нет. Уверен, что не хочешь отдать её мне просто так?
— Отвали от моей девушки, аморал! — он бросился на меня, но я легко ушёл с линии атаки.
— Нет, так нет. Что ты сразу завёлся то? Пошли уже за оружием, пока этих мёртвых ублюдков не стало ещё больше.
Прорываться было тяжело. Когда количество учеников поредело, осквернённые начали стекаться в толпу. Если бы Лютый сейчас был со мной, то проблем это не доставило, но увы. Шпага плохо справлялась с тем, чтобы прорубаться сквозь множество тел разной степени протухшести.
А на
