— Да, хорошо. — Огоньки померкли, указывая на то, что Икс-Джей оправился от удивления. — Может быть и так, но генерал не сказал ничего конкретного.
— И не надо. — Дайен поудобнее улегся в гамаке, стараясь его не раскачивать. — Я знаю, что я принц.
— Не хочу подвергать сомнению сказанное тобой, но ответь мне, что думает об этом Таск?
— Мы это не обсуждали.
Дайен пытался поговорить с Таском, но тот отказался. И юноша почувствовал раздражение.
Икс-Джей молчал, усваивая полученную информацию, затем решил сменить тему разговора.
— Скажи, пожалуйста, что имел в виду Таск, когда говорил о «грузовике»?
— Точно не знаю. — Дайен снова зевнул и повернулся в гамаке. Он чувствовал себя уставшим и взвинченным, мускулы от нервного напряжения судорожно вздрагивали, и он никак не мог найти удобного положения. — Я почти ничего не понял из того, что происходило на совещании. Они говорили на незнакомом мне языке. На обратном пути Таск рассказал, о чем они говорили. Дикстер представил человека по имени Марек — думаю, я правильно запомнил имя. Оказывается, ему принадлежат урановые рудники в какой-то стране — не помню ее названия. Он был корпоративным феодалом. Да, кажется, так. Рудники принадлежали его семье на протяжении нескольких поколений. Но два года назад в этой стране произошла гражданская война и власть оказалась в руках местной олигархии. Они национализировали рудники, а Марека отправили в ссылку. Народ любил Марека, и правительство из предосторожности отнеслось к нему хорошо. Он мирно покинул планету, не желая продолжать войну, которая разрушала экономику. Он мог бы спокойно жить там, куда его выслали, — на самой окраине этой системы. Правительство посылало ему деньги — какой-то процент от доходов, предоставляло все, чего он хотел, лишь бы держать его подальше от рудников.
Но затем Марек узнал, что с шахтерами плохо обращаются, добыча упала, доходы понизились. Шахтеры бросали работу. Правительство послало на рудники войска, произошло кровопролитие. До Марека дошли сведения, что, если поставки урана будут прекращены, Командующий пошлет свои войска, и страна, а может быть, и вся планета окажется под контролем военных…
— Что означает…
— Думаю, это прежде всего означает: прощайте доходы, — сказал, улыбаясь, Дайен. — Никто этого не хочет: ни Марек, ни шахтеры, ни правительство. Но никто не хочет отступать от своего.
— Представляю картину: все стоят, направив дула пистолетов друг на друга, а в это время подходит Командующий и стреляет им в спины.
— Да, но, по словам Марека, руки правительства дрожат сильнее, чем у других. Правительство ни с чем не соглашается, не идет на уступки. Люди сыты им по горло. Они сформировали группы, готовые выступить и захватить всю власть на планете. Таск думает, что Марек причастен к этому, но Дикстер не намерен помогать ему в свержении правительства. Все, чего он добивается, как я предполагаю, так это обеспечить бесперебойную поставку урана, пока Марек пытается захватить контроль над рудниками.
— Вот почему Дикстер так долго живет. Если бы генерал-наемник вроде него вмешался в заговор по свержению правительства, он бы сразу ощутил затылком дыхание Конгресса. Конечно, при условии, что к тому времени его затылок был бы цел, — добавил Икс-Джей, немного подумав. — Но кто пытается помешать поставкам?
Дайен зевнул. Он наконец расслабился и желал только одного: чтобы компьютер замолчал.
— По мнению Марека, есть в правительстве два или три человека, которые считают, что вмешательство Командующего не так уж опасно. Саган, мол, будет им так благодарен, что оставит их у власти…
— Ага, так благодарен, что сунет их в камеру распада. Саган терпеть не может предателей. Забавно! Но если хорошенько подумать и учесть все обстоятельства, то именно он заслуживает премии «Предатель века».
Ответа не последовало.
— Сколько Таск проиграл? — спросил Икс-Джей.
— Двадцать семь золотых, — сквозь сон пробормотал Дайен.
* * *
— Ты сказал Икс-Джею, сколько я проиграл? — наклонившись к Дайену, спросил шепотом Таск.
— Двадцать семь золотых.
— Молодец! — Таск присвистнул, почувствовав облегчение. Достав потертый кошелек, он вынул из него толстую пачку пластиковых банкнот, отсчитал две и протянул их юноше. — Твоя доля. Должен признать, что твоя система сработала. Теперь надо найти подходящее местечко на борту, чтобы припрятать их от…
— Смирно! — раздался голос Беннетта, и разговоры прекратились. В наступившей тишине слышалось шарканье, копошение, царапание ног, лап, щупальцев наемников, строящихся в ряд, чтобы поприветствовать генерала Дикстера: каждый делал это на свой лад, выражая глубокое уважение.
Генерал вышел из трейлера на бетонированную площадку и жестом пригласил присутствующих сесть. Все расположились так, как привыкли, чтобы давать отдых своему телу: кто сел на стул, кто откинулся назад, опираясь на гигантский хвост, другие легли на бетон, а, например, шестеро плавучих кандаров медленно подпрыгивали и опускались.
После нестерпимо жаркого дня ночь на Вэнджелисе казалась прохладной, поэтому инструктаж пилотов проводился под открытым небом. На все еще теплом бетоне расставили раскладные стулья. Вдоль взлетно-посадочной полосы выставили охрану. Приняли и другие меры безопасности.
Дикстер кивнул, приветствуя всех. Взгляд его карих глаз останавливался попеременно на каждом, узнавая и благодаря за присутствие. Остановился он и на Дайене, при этом юноша заметил, как на усталом лице генерала появилась улыбка.
— Зная, как быстро распространяются слухи среди моих подчиненных, мне нет нужды рассказывать вам, что сегодня Марек развернул свои войска и взял контроль над рудниками. На данный момент вы, возможно, знаете больше, чем я, поэтому детали опускаю.
В ответ присутствующие засмеялись и закивали головами. С лица Дикстера сошла улыбка, и оно приняло деловое выражение.
— Причины происходящего нас не касаются, — сказал Дикстер.
Слушая его, Дайен задумался. Он вспомнил карты, развешанные по стенам трейлера, и удивленно поднял брови. Может быть, он ошибается, но, кажется, Дикстер отлично информирован обо всем. Когда он шел на инструктаж, то просто из любопытства заглянул в передвижной полевой центр связи и увидел, как многочисленный штат центра ведет радиоперехват и записывает данные на компьютер. Среди них был и Дикстер, который подходил то к одному, то к другому оператору, внимательно изучал постоянно меняющиеся световые карты на огромных экранах, а потом обсуждал их шепотом с офицерами.
