Удовлетворенный результатами проверки, Дикстер вернулся на свое место.
— Значит, Командующий, — сказал он, покачав головой. — Я думал, что у тебя хватит здравого смысла не произносить его имени.
— Извините, сэр. Этот парень… Э… Воспитателю этого парня нужно было срочно отправить его с планеты, и он пришел ко мне.
— Случайно? Он выбрал тебя наугад?
— Нет, — вздохнул Таск. — Из-за моего отца.
— Понимаю. — Лицо Дикстера стало мрачным.
— По всему видно, что Командующий охотится за парнем.
— Откуда тебе это известно?
Таск кратко рассказал, что случилось в последнюю ночь на Сираке-7: о том, как Дайен вернулся домой, о разговоре Сагана с Платусом, свидетелем которого оказался юноша, о захвате планеты войсками Командующего.
— Пришлось разыграть пьяного пилота, чтобы вырваться из окружения.
— Им удалось рассмотреть твой космолет?
— Боюсь, что да, сэр. Возможно, сделали снимки.
Джон Дикстер в первый раз с тех пор, как они заперлись в трейлере, прямо взглянул на Дайена. Взволнованный, смущенный, генерал пристально смотрел на юношу, буквально пронзая его взглядом.
— Как звали твоего воспитателя, Дайен?
— Платус. Платус Морианна.
Выражение лица Дикстера не изменилось, но он наклонил голову и медленно потер лоб пальцами.
— Вы знали его — Платуса? — спросил Дайен.
— Да, знал. — Дикстер положил руки на стол и крепко сжал кулаки. — Я знал всех. Весь Золотой легион.
— Такое впечатление, что Платуса знали все, кроме меня! — с горечью сказал юноша. — А ведь я всю жизнь прожил с ним!
— Значит, он ничего не говорил о…?
— Нет. Я даже не знал, что он был Стражем, пока Таск не рассказал.
— Следовательно, ты не знаешь, жив ли хоть один из них?
— Один жив, сэр, — заметил Таск.
Имя человека не было названо, но все поняли, о ком идет речь. На лицо генерала легла тень.
— Да, — сказал он.
И тогда заговорил Дайен:
— Саган. Вы имеете в виду Дерека Сагана, да? Командующего, который убил моего… Который… — Дайен закусил губу. — Но что известно о других, например, об отце Таска?
Дикстер предостерегающе поднял палец.
— Не надо говорить об этом вслух, молодой человек. Я — единственный, кто знает правду о нем… О том, что он сын Стража.
— Теперь не единственный, — тихо пробормотал Таск.
— Ставрос… — продолжал Дайен. — Командующий говорил что-то о Ставросе..
— Один из них. — Дикстер еще сильнее сжал кулаки, так что суставы пальцев побелели. — Что он сказал о Ставросе?
— Саган сказал только, что вовремя отключил передатчик этого человека. Думаю, именно Ставрос предупредил Платуса о том, что Командующий летит на Сирак. Еще Командующий упомянул, что Ставрос продержался три дня… — Голос юноши дрогнул.
— Он умер, — сказал Джон Дикстер. — Теперь они все мертвы, как мне кажется. — Морщины на его лице обозначились резче. Помолчав, он тряхнул головой и начал разворачивать карту, лежавшую на его столе. — Итак, — продолжал он более оживленным тоном, — чем же вам помочь, Таск? Не знаю, что я смогу предпринять против Командующего, но, конечно, сделаю все, что в моих силах. Сядь, мальчик. Здесь ты в полной безопасности. — Эти слова были обращены к Дайену, который от нетерпения вскочил. — Саган не проявляет интереса к Вэнджелису. Но лишь до тех пор, пока грузы с ураном будут отправляться отсюда регулярно. А я уж постараюсь, чтобы они отправлялись. Но ваше время ограничено. Ты сам сказал, Таск, что у них есть снимки твоего космолета, а может быть, снимки и описание внешности тебя самого. Командующий не дурак. Возможно, он уже знает твое имя.
— Вообще-то мы прилетели сюда не за помощью, сэр. — Таск беспокойно заерзал на стуле. Посмотрев на открытое окно, словно не доверяя даже песку, который ветром задувало на подоконник, он подался вперед и, понизив голос, сказал: — Понимаете, сэр, мы пытались выяснить, зачем Сагану так нужен парнишка, что он готов ради этого на убийства? И мы обнаружили любопытную информацию в одном из файлов, который Икс-Джей… ну, позаимствовал из компьютера Командующего. Это всего лишь запись, сделанная для историков, но в ней зафиксированы все события, происшедшие в ночь переворота.
Дикстер опустил глаза, поджал губы, руки положил поверх карты.
— Продолжай, — сказал он.
— В ту ночь родился ребенок, сэр. У принцессы Семили Старфайер, жены младшего брата короля. Это случилось семнадцать лет назад. Этому парню тоже семнадцать лет. Его воспитателем был Страж. Мы считаем…
— Нет! — Дикстер ударил рукой по столу. Карта с шумом свернулась. Слово прозвучало, как взрыв гранаты. Дайен испуганно вздрогнул и откинулся на спинку кресла, руками вцепившись в подлокотники. Таск тоже вздрогнул и с удивлением посмотрел на генерала.
— Прекрати спекулировать, Таск! Не спрашивай меня ни о чем. Мне нечего тебе сказать, ведь я не был во дворце в ту ночь.
— Проклятие! — Дайен вскочил. Подойдя к столу, он наклонился, глядя в лицо генерала. — Вы знаете, кто я! Или думаете, что знаете! Скажите же! — Он сжал кулаки. — Скажите мне!
Ошеломленный, Таск пытался усадить Дайена, но тот вырывался.
Пылающие негодованием голубые глаза юноши нисколько не испугали Джона Дикстера. На губах его появилась улыбка, словно от воспоминания о чем-то давно пережитом и, наверно, приятном, словно он уже видел однажды подобный испепеляющий взгляд.
— Платус действительно ничего тебе не рассказал? — спросил Дикстер.
— Ничего, даже о моем настоящем имени!
— Что ж, Дайен, — сказал генерал с сожалением, и тон его не оставлял сомнений в бесполезности дальнейшего спора. — У него были на то веские причины.
— Вы узнали меня! Я понял это по вашим глазам.
Лицо Дикстера стало суровым.
— Не испытывай моего терпения, молодой человек, — сказал он, сделав ударение на слове «молодой», отчего лицо Дайена залила краска гнева и стыда. — Что я знаю и о чем могу догадываться, настолько незначительно, что лишь запутает дело еще больше. Кроме того, говорить об этом — значит не оправдать доверия, доверия, оказанного мне одним очень дорогим для меня человеком. — Генерал снова развернул карту. — Человеком, который доверился мне, умирая.
— Сэр, — сказал Таск, вставая. — Я прошу прощения…
— Нет, — прервал его Дайен необычно спокойным голосом. — Сэр, это я должен просить прощения. Конечно, вы правы. Извините, я вел себя как ребенок. Прошу прощения за то, что вызвал у вас тяжелые воспоминания.
Джон Дикстер разгладил карту, прижав края пепельницей, двумя грязными стаканами и пистолетом.
