— Иксрмт! — крикнул Таск, появляясь из-под космолета.
Какое именно слово он произнес, Дайен не понял, но прозвучало оно приблизительно так.
Еще одно щупальце, извиваясь, обвило и сжало руку Таска (два других по-прежнему крепко держали Дайена), а четвертое указывало на шар, из которого вырывались звуки, похожие на жужжание.
— Что? Подожди. Я забыл взять «переводчика». Нет «переводчика»! — крикнул Таск, указывая на грудь. Инопланетянин понял, и щупальце освободило Таска. Наемник, поднявшись по трапу, скрылся в корпусе корабля.
Дайен хотел позвать его, но не успел открыть рот, как Таск исчез. Юноша хотел было освободиться от щупальцев инопланетянина, который, очевидно, таким образом выражал свое внимание к нему, но побоялся обидеть. Страх уже прошел, и Дайен перебирал в уме все, что знал о классификации инопланетных существ, пытаясь определить, к какому разряду относится этот зеленый шар.
Появился Таск. На его шее висела небольшая черная коробочка, от которой тянулся провод с диском на конце. Прикрепив диск к подбородку, наемник внимательно слушал жужжание инопланетянина.
— Дикстер ищет меня? Да, я сейчас же пойду и доложусь ему. Парень? Нет, с ним все в порядке. Просто ему это в новинку. Надо попривыкнуть.
Щупальца осторожно освободили Дайена, и юноша, поклонившись, поприветствовал зеленое существо на его языке.
Шар, казалось, остался очень доволен, если щупальца вообще могут выражать удовольствие, но Дайен решил, что так оно и есть. Инопланетянин громко и восхищенно жужжал и потрескивал.
— Это единственные слова, которые я знаю. — Дайен повернулся к Таску. — Скажите Джарану, что я знаю только приветствие на его языке.
Таск смотрел на юношу широко открытыми глазами.
— Я никогда не учил их язык, — оправдывался Дайен, решив, что Таск именно поэтому так странно смотрит на него. — Платус говорил, что их язык вреден для голосовых связок.
— Ага, верно. — Таск выждал, когда иссякнет поток слов инопланетянина, звучавших так, словно в лесу орудовала электропилами целая компания лесорубов, и передал слова Дайена. Шар слушал, пользуясь своим «переводчиком», и при каждом слове подпрыгивал.
— Джаран все понимает и говорит, что испытал огромное удовольствие, услышав слова, произнесенные на его языке устами представителя другой расы, и надеется, что ты с ним пообедаешь.
Дайен поклонился. Инопланетянин подпрыгивал, размахивал щупальцами и наконец, сказав что-то еще Таску, ушел.
— А Рифер? Я знаю, он здесь. Узнал его корабль, — сказал наемник, потирая от удовольствия руки. — Вечером будет игра с высокими ставками. Только не проговорись Икс-Джею, ладно? Кстати, откуда ты знаешь эту чепуху?
— Что? — Внимание Дайена было приковано теперь к стоящему рядом с «Ятаганом» прогулочному кораблю, переделанному в военный. — Вы спрашиваете об игре? Я ничего не знал о ней, пока вы не сказали…
— Да не об игре я спрашивал. О Джаране. О том, кто он и что ты ему сказал? Ты действительно не говоришь на его языке?
— Не говорю. Но я изучал языки и обычаи многих рас галактики.
— Мне вот что любопытно узнать, парень. Сколько языков ты знаешь?
— Думаю, около восьмидесяти. Но только на тридцати говорю свободно. С другими бывают затруднения. А что? На скольких языках говорите вы?
— На двух — родном и тарабарском, на том, что мы сейчас используем. А твой учитель слыхал вообще о «переводчиках»?
— Конечно. Я знаю, как ими пользоваться. Но Платус говорил, что человек, который может общаться с представителем другой расы на его языке, проявляет тем самым уважение к нему, а это всегда запоминается и ценится.
— Что ж, ты покорил сердце Джарана, если, конечно, у него есть сердце. — Покачав головой, Таск положил руку на плечо Дайена. — Пойдем навестим генерала.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Кто это? И что здесь происходит?
И в замке, что огнями блещет,
Умолкли восхваленья королю;
И рыцари перекрестились в страхе,
Все доблестные рыцари Камелота.
Альфред Тенткан, «Леди Шалотт»
От раскаленных под солнцем бетонных плит космодрома поднималось марево, в котором плавали миражи бассейнов с голубой водой. В кубрике космолета Дайен, утирая пот с лица, с завистью смотрел на Таска, переодевавшегося в легкие, защитного цвета шорты и сетчатую, без рукавов майку.
— Хочешь, одолжу тебе свои шорты?
— Разве мы не собираемся идти на встречу с вашим генералом?
— Конечно, пойдем, но Дикстер не придает значения формальностям, — уверил его Таск.
В глазах Дайена авторитет генерала с каждой минутой все больше падал. Он согласился переодеться и поднялся в жилой отсек.
— Поспеши, парень.
Закончив отключение всех основных систем космолета, Таск оставил Икс-Джея доделывать работу, а сам тоже поднялся в жилой отсек.
Дайен стоял у металлического сундучка, в котором держал одежду. Он уже надел чистые голубые джинсы, а в руках держал что-то похожее на рубашку. Задумчиво разглядывая ее, Дайен поглаживал материал пальцами.
— Что ты там нашел? Моль? — пошутил Таск. — Черт, ну и белая же у тебя кожа! Подходит к рыжим волосам. На этой планете можешь обгореть так, что облезешь. Надо достать что-то для защиты от солнца. Идем. Эй, что случилось?
— Ничего, — ответил Дайен. Казалось, он был чем-то взволнован и недовольно посмотрел на Таска, прервавшего его размышления. Одевшись, он направился к выходному люку.
Таск последовал за ним и, воспользовавшись возможностью, внимательно разглядывал рубашку, стараясь угадать, что же в ней так привлекло внимание юноши.
Собственно, это была не рубашка, а скорее блуза: свободного покроя, явно домашнего изготовления, причудливо расшитая серебряными нитями, с вырезом для головы и рукавами-реглан. Кроме того, что блуза была самодельной, о чем догадался Таск по неровным грубым швам, — он и сам мастерил себе одежду во время длительных полетов, — больше ничего особенного заметить не удалось. Ну разве еще декоративная вышивка. Вдоль ворота, по краям рукавов и по подолу блузы поблескивали крошечные узоры в виде восьмиконечной звезды.
Настроение у Таска испортилось.
— Икс-Джей, открой люк! И скажи, что случилось с кондиционером? Здесь жарче, чем в адовой кухне!
— Ты хоть представляешь, сколько энергии мы тратим на кондиционер? Ты знаешь, какие цены на этой планете? — спросил робот-компьютер. — Кроме того, в закрытом помещении для обнаженного человека нормальной считается температура восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. Сейчас на борту температура…
