— Я думал, что вы не вербуетесь на корпоративные войны, — сказал Дайен, припомнив одну из лекций Таска о том, что хорошего сулит долгая и прибыльная карьера «солдата удачи».
— Обычно нет, — признался Таск. — Корпорация злобствует дольше, чем командующие. Заплатив тебе деньги, они считают своей собственностью твое тело и душу, и уж тогда будь любезен загубить ради них и то и другое. Попробуй проявить нежелание умирать — они воспримут это как личную обиду. Только войны из-за кровной мести могут быть хуже корпоративных. Никогда не позволяй втягивать себя в них, парень.
— Так почему же мы здесь?
— Из-за Дикстера. Как я уже говорил, если он руководит военными действиями, все будет по честному. Он любит корпоративные войны не больше, чем я. Должно быть, нынешняя война чем-то отличается. — Последние слова Таск произнес невнятно, нахмурился и уставился на ряды цифр, горевших на мониторе. — В чем проблема?
— Кто-то не хочет, чтобы мы совершали посадку, — сказал Икс-Джей.
— Ракеты?
— Возможно. Ты получил координаты, переданные Дикстером?
— Да.
— Воспользуйся ими. Совершим вхождение по нестандартной орбите. Пройдем как огненный шар.
— Это именно то, во что мы можем превратиться. Пристегнись-ка получше, парень.
Научившись за последнюю неделю пользоваться ремнями безопасности, Дайен сделал все, как его просили. Несмотря на зловещее предсказание Таска, юноша нетерпеливо ждал приземлений. Таск был прав, когда говорил, что космические полеты по большей части скучные и быстро надоедают. Можно восхищаться великолепием и величием полета среди звезд, но недолго. Затем по присущей человеческой натуре переменчивости начинаешь мечтать о деревьях и наполненном ароматами воздухе, а не о том, что во время полета циркулирует через легкие тысячу раз, о родниковой воде, а не о той, что пьешь на корабле и при этом не можешь избавиться от мысли, что она чистая только потому, что прошла рециркуляцию.
Во время полета дни проходили почти незаметно. Дайен проводил долгие часы либо с Таском, либо с Икс-Джеем, занимаясь изучением космонавигации и систем управления «Ятаганом». Таск был рад и одновременно огорчен тем, что юноша так быстро все усваивает.
— Чего ради ты пичкаешь парня всей этой дрянью? — спросил Таск как-то вечером вскоре после бегства с Сирака-7. Тогда на экране компьютера медленно вращалось трехмерное изображение одного из основных двигателей «Ятагана». — Зачем пудришь ему мозги? Он хочет летать, а не строить космолеты!
— Я сам просил показать мне двигатель, — сказал Дайен. — С ним ведь все в порядке, правда?
— Конечно! Зачем беспокоиться? Большинство систем этой птички работает в режиме самоконтроля, и при необходимости они без нашего участия устраняют неисправности. Если система сама не может справиться с ремонтом, Икс-Джей сообщает мне об этом и говорит, что надо сделать. Со временем всему научишься. Сейчас же не стоит забивать голову тем, что не имеет для тебя практического значения.
— Почему же? Это имеет большое значение. Смотрите. — Дайен начал спокойно объяснять назначение и принципы работы многих сложнейших узлов двигателя. В ходе объяснения компьютер менял изображение, то увеличивая, то расцвечивая, то поворачивая его, то воспроизводя отдельные детали.
— Как тебе это удалось? Как ему удалось? — ополчился Таск на компьютер.
— Он обладает аналитической памятью, — ответил Икс-Джей и замигал индикаторами, изображая восторг.
— Брось шутить! — Взгляд Таска, устремленный на Дайена, выражал благоговение, смешанное с беспокойством.
— Пустяки, ничего особенного, — сказал Дайен, покраснев от смущения. — Надо же было чем-то занять время. Я вовсе не хотел выпендриваться.
— Аналитическая память? Что-то вроде зрительной?
— Нет, намного лучше. — Икс-Джей наслаждался, демонстрируя свои знания. — Человек или инопланетянин с так называемой абсолютной зрительной памятью может мысленно представить то, что однажды видел, например, страницу из книги, чертеж двигателя, но дальше этого дело не идет. Попроси его проанализировать то, что он запомнил, объяснить, как это работает, пересказать смысл прочитанного, и он не сможет этого сделать. Наш малыш не только запоминает все когда-либо виденное, но и может рассказать, как и почему оно действует, в чем смысл предмета или явления. Он помнит наизусть всего Шекспира. Прочти Таску сцену из «Ричарда III», которую читал мне. Ту, где говорится о свергнутом короле…
— Не сейчас, Икс-Джей, — взмолился Дайен, чувствуя, как горят у него щеки.
— Немного литературы будет кстати.
— Он же сказал: не сейчас! — Таск щелкнул пальцем по компьютеру.
Громко загудев, Икс-Джей отключил не только монитор с изображением двигателя, но и все освещение на корабле. Как его ни уговаривали, он отказался включить даже аварийные лампы. Пришлось Таску и Дайену на ощупь добираться до гамаков и провести остаток дня в полусне.
Вспомнив этот случай, Дайен беспокойно заерзал в кресле. Он не хотел выдавать таким образом свои сокровенные мысли Таску. Свергнутый король… Зачем он тогда все это затеял? Юноша был поражен, поняв, что наемник видит его насквозь, знает, о чем он думает. Дайен должен был признать, что недооценивал Таска, принимал его за обычного меркантильного и неугомонного авантюриста. Да, он скор на действия, но, надо признать, действия разумные, хотя, вероятнее всего, они диктуются его инстинктом и опытом. Что ж, человек с ограниченными умственными способностями.
Но теперь Дайен был вынужден изменить свое мнение. Таск оказался много умнее, чем он поначалу думал. Умнее, а потому опаснее. Дайен пришел к выводу, что надо быть осмотрительнее.
* * *
Посадка на Вэнджелис оказалась неприятной, а для Дайена просто ужасной, хотя он и не показывал виду. Но все обошлось без происшествий. Ни одной ракеты по «Ятагану» не выпустили, и только контрольная космическая служба планеты, выйдя с ними на связь, пригрозила немедленно уничтожить космолет, если они сойдут со стандартной орбиты до того, как служба определит их опознавательные знаки.
— Держат марку! — прокричал Таск, услышав предостережение службы.
Тем временем их небольшой космолет проходил плотные слои атмосферы. Ярко-оранжевое пламя охватило его, отчего в кабине стало жарко и температура все повышалась. Система жизнеобеспечения работала на полную мощность, спасая от высокой температуры. Пот струился по лицу Дайена. Он так крепко вцепился в ручки кресла, что еще целый час после посадки пальцы ныли от боли. А из-за сильной тряски он прикусил язык.
