рванул к носатому. Карлик по пояс обнажился, его живот был забинтован.
— Сдохни! — носатый резво отпрыгнул от меня и чихнул. Из его носа вылетел рой синих пчёл.
Я пригнул голову и отшатнулся — сразу три копья едва не прибили меня к земле. Я увернулся от двух, но третье врезалось мне в бок и застряло.
Бах!
Второе колено прострелило болью, пуля раздробила кость. Всего в револьвере шесть патронов, и девка выпустила последний. Я взмахнул рукой, и появившийся в моей руке нож располовинил несколько пчёл. Но многие выжили и подобрались ко мне, вонзили свои жала в моё тело. Я перекатился вперёд и руками толкнул себя в сторону карлика, игнорируя остальных врагов.
Во мне кипела кровь Демона. Глаза застилала пелена боевого азарта и жажды крови. Несколько Духов Бинтов попытались схватить сзади мои ноги, но я ускользнул. Высокий Форуг взмахнул рукой, и его рукав начал стремительно удлиняться, направляясь к карлику. Но он не успевал, слишком поздно отреагировал — отвлёкся, пока возился со слизняком.
— Ха! — носатый глубоко вдохнул и ещё раз чихнул. Из огромной правой ноздри вылетели голубые сопли, пахнущие мёдом, и покрыли его тело плёнкой. Они медленно застывали, но я был уже рядом. Нож с хрустом воткнулся в глазницу носатого, убивая его на месте.
Спину пронзила невыносимая боль, из живота вылез окровавленный наконечник копья. Рукав Форуга врезался в меня и стремительно обмотал. Я зарычал от дикой боли — ткань задевала воткнутые в меня копья, разрывая и углубляя раны.
Сознание начало покидать меня. Я сделал рывок в сторону Форуга и из последних сил метнул нож в Духа Слизня. Демон попытался защитить Духа куском ткани. Против другого оружия это помогло бы, но мой призрачный нож проткнул ткань до своей материализации. И когда его физические свойства изменились — он пролетел дальше и вонзился в Духа Слизня.
— Нет!
В мой затылок врезалось что-то тяжёлое, и я не смог больше сопротивляться, мои ноги и руки отказывались меня слушаться. Тело Куклы имеет свои пределы, как и любой другой Ген-Икс. Мне нанесли множество ранений, которые почти невозможно исцелить с помощью Гена-Икс. Нужна помощь целителя или длительный отдых. Сознание стремительно угасало. Я успел только прохрипеть:
— Мой отец — Шахматист. Только посмейте убить меня, он… — перед глазами всё потемнело.
* * *
— Он желтоглазый. А вдруг и правда сын Шахматиста?
— Желтоглазых в Аду больше, чем червей, Форуг.
— И у каждого столько Духов? Он же неубиваемый, в дорогой одежде и с непонятными Духами. И это всего при одной капле. Я сомневаюсь.
— Карри, ты что думаешь?
…
— Карри, ты старшая. Принимай решение.
Я не спешил открывать глаза. Голова гудела, всё тело жутко болело и чесалось. Дикая слабость овладела мною, я не мог пошевелиться. Хотелось просто умереть.
— Молчишь? Ты старшая, Карри. Принимай решение.
Говорил копейщик. А обращался он, как я понял, к девушке в чёрном.
— Запах Генезиса не появится у отребья, — проворчал Форуг. — У него сильные гены. И какой идиот будет врать, что он сын Шахматиста? Это самоубийство.
— Соврёт тот, кто на краю гибели, — спокойно парировал копейщик. — К слову, он нас слушает.
Я не смог даже скривиться, настолько был слаб. Значит, и в прошлый раз копейщика не обмануло моё притворство. Какой же опасный урод. Не с первого раза, но я приподнял веки. Такое ощущение, что к каждому привязали по небольшой гире.
Справа от меня сидел копейщик и чистил наконечник копья. Форуг, склонившись над небольшим столиком, внимательно следил, как красная жидкость в пробирке кипит, а над ней клубится едва заметный золотистый пар. А девушка… Её я не заметил.
— Воды дайте, — прохрипел я.
Копейщик подошёл ко мне, присел на корточки и вытащил из кармана небольшой бутылёк. Начал медленно лить воду мне в рот. В животе стрельнуло болью, я закашлялся. Копейщик поднялся и отошёл.
— Странный ты, — хмыкнул он. — Не верю, что сын Шахматиста.
Вода смочила пересохшее горло, и теперь я мог нормально говорить.
— Он мой отец. Зачем мне врать? Я бы лучше притворился сыном другого Высшего Демона, а не Шахматиста. Мой отец может убить лжеца с другого конца Ада, одной своей пешкой. Или вы не знаете, насколько он силён?
Я снова закашлялся и согнулся. Всё тело горело, но особенно невыносимо болели бок и живот.
— Если вы меня убьёте, — я сплюнул кровавую слюну, — отец разрушит эту кассету в ту же секунду. А после выяснит, кто меня прикончил, и отомстит.
Моя Зед-Атма уже была готова к использованию, но я не спешил покидать это место. Не хватало ещё и Путешественника спалить.
— Карри, ты веришь ему? — копейщик посмотрел куда-то в сторону. — Скажи что-нибудь, Карри.
Девушка в чёрном беззвучно приблизилась ко мне. И я, наконец-то, смог её рассмотреть. Невысокая, худая, в меру симпатичная, с безразличными чёрными глазами. Под правым красовалась небольшая красная татуировка — тройка и сердечко.
— Я не верю, — тихо сказала она. — Но убивать не будем. Опасно.
— Так его тут и оставим? — копейщик скривился.
— Нет. Возьму его в Колоду.
Копейщик смерил меня задумчивым взглядом.
— Понимаю. Шахматист избавит его от метки, если он и правда его сын. А если нет — даже лучше.
Девушка подошла ко мне. Я попытался встать, но у меня дико, до тошноты закружилась голова.
— Мы тебе почти всю кровь выкачали, — заметил Копейщик. — Лучше не дёргайся.
Девушка поднесла большой палец к моему лбу. Подушечка пальца была ярко-красной, как будто её обмакнули в краску. Я дёрнул головой, и палец приземлился мне на висок, а не на лоб.
Боли не было. Вообще никаких ощущений. Просто прикосновение.
— Всё, — девушка встала. — Добро пожаловать в Колоду.
Копейщик хмыкнул.
— Мой отец владеет Духом временного типа, он умеет заглядывать в прошлое, — тихо сказал я, сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Он сын Бессмертного. И он увидит, что произошло. Если вы уйдёте, а я умру — не думайте,
