Кэрис кивнула. Она и сама думала так же, но спросила с тревогой в голосе:
– Ты ведь не будешь возражать, если я не присоединюсь ни к этой труппе, ни к другим?
– Нет, и то же самое скажет тебе Телор. Мы решили ехать в Оксфорд. Может быть, там тебе повезет и ты найдешь подходящую труппу.
Дери хотел уже прибавить, что перед тем, как она примет это решение, он мог бы исполнять для нее роль шута: бить в барабан и созывать зрителей, а Телор -играть, но, подумав, молча сделал девушке знак, чтобы она следовала за ним в конюшню, куда уже вошел Шуафут, и остановился рядом с мулом. Было бы глупо сейчас посвящать Кэрис в свои планы, ведь надо сначала получить согласие Телора. Карлик показал на узел с одеждой, привязанный к седлу.
– Развяжи его, – безразличным тоном сказал Дери, когда девушка сняла узел с седла. Вложив ногу в кожаную петлю, висевшую достаточно низко для того, чтобы левой ногой он попал в стремя, карлик без особого труда взобрался на пони.
– Телор хочет забрать свою одежду. Если ты будешь работать, пока не уйдешь от нас, то сможешь вернуть стоимость вещей, которые мы для тебя купили, отдавая определенную сумму из своей выручки. А если ты найдешь другую труппу, то заплатить придется ее руководителю.
Дери заставил Шуэфута развернуться и выехал из конюшни прежде, чем Кэрис успела закрыть рот, который невольно открылся от удивления. Но как только первое удивление прошло, девушка опустилась на колени и быстро развязала рукава туники, связывающие узел. Она снова застыла, потрясенная богатством и разнообразием лежащей там одежды, но уже в следующую минуту вскочила на ноги и бросилась за карликом. Кэрис догнала Дери, когда тот проехал уже половину двора.
– Подожди! Подожди!
Взглянув на девушку, Дери улыбнулся. Как и тогда, на ярмарке, глаза ее были настолько огромными, что казалось, кроме них на лице Кэрис ничего нет. Но сейчас в них вспыхивали золотые искорки, они больше не напоминали темные бездны тоски оттого, что предметы, которыми она любовалась, ей недоступны. Дери было бесконечно приятно, что он доставил Кэрис такую радость, но он лишь шутливо заметил:
– Что? Уже хочешь пожаловаться? Но поскольку у тебя не было времени примерить хоть что-нибудь, значит, дело вовсе не в том что тебе какая-то вещь не подошла по размеру. Если же тебя не устраивает расцветка, следующий раз приходи, пожалуйста, со своими.
Если Кэрис и расслышала в словах карлика шутку, она никак не отреагировала.
– Я никогда не смогу расплатиться за все это.
В выражении лица девушки не было робкого предложения погасить ее долги как-нибудь еще, кроме заработанных ею в будущем денег, не было на ее лице и отвращения, а лишь нечто среднее между удивлением, благодарностью и испугом. И когда Дери похлопал ее по плечу, Кэрис не отшатнулась от него, а только повторила:
– Я никогда не смогу расплатиться...
– Ерунда, – оживленно перебил Дери, – ты просто не разбираешься в деньгах. К тому же, боюсь, твои товарищи по труппе обманывали тебя. Это одежда не новая и досталась нам очень дешево, ведь сегодня последний день распродажи. Я дам тебе учетную палочку стоимости одежды, чтобы ты сама могла ставить на ней отметки и знать, когда освободишься от своего долга.
Уверенность, с которой Дери произнес эти слова, вызвала у Кэрис совершенно не ту реакцию, которую ожидал карлик. И без того огромные глаза девушки стали еще больше. Скорее всего, она не знает, что такое учетная палочка, подумал Дери. Его охватила бессильная злоба на тех людей, которые так бесчестно обращались с девушкой, и злоба эта, смешанная с жалостью, заставила карлика прибавить:
– Иди, примерь туфли. Если ты не сможешь их носить, я отвезу их назад и постараюсь найти другие, пока торговец не упаковал товары, – голос карлика был хриплым и срывающимся.
Сердитый тон Дери заставил Кэрис послушно кивнуть, хотя она прекрасно понимала, что он совсем на нее не сердится. В голове девушки крутилось столько разных мыслей, что просто необходимо было остаться на какое-то время одной, и то, что ей нужно примерить туфли, – хотя она не видела там никаких туфель, но они ж должны быть там, если так сказал Дери – хороший предлог, чтобы вернуться в конюшню без лишних слов.
Опустившись на колени перед развязанным узлом, Кэрис отложила в сторону зеленую тунику и две пары брюк, в изумлении уставившись на кожаный камзол, но рассмотреть его хорошенько решила потом и, наконец, нашла туфли и натянула их на ноги. Они были, конечно, слишком велики, но Кэрис решила, что это не страшно, ведь можно что-нибудь положить в мысы.Она вышла из конюшни и махнула Дери рукой, давая понять, что все в порядке. Карлик помахал ей в ответ и опять направился в сторону моста. На лице его играла довольная улыбка – Кэрис поняла, что эта одежда не была платой за ее тело.
И действительно, хотя Кэрис была слишком ошеломлена, но в одном убедилась наверняка – Дери принес всю эту одежду не для того, чтобы заплатить за ее тело. Было непохоже, чтобы она привлекала его как женщина. Ведь Морган и Ульрик спали с ней и не считали нужным платить за это. Девушка невольно подумала, что и Дери, если бы хотел, уже попытался бы это сделать.
Вернувшись обратно в конюшню, Кэрис не примерила и даже не притронулась ни к одной вещи. Она опустилась рядом с узлом и замерла, подперев голову руками. Потом Кэрис сложила руки у груди и вздохнула:
– О Пресвятая Богородица! – но молиться она не решилась, опасаясь даже благодарностями привлекать к себе внимание божества, ведь она была совершенно уверена, что не заслужила столь удивительной доброты по отношению к себе.
Она решилась, наконец, прикоснуться и даже хорошенько рассмотреть сокровища, которые теперь принадлежали ей. При виде красивого гребня на глаза девушки навернулись слезы, она целовала его, гладила рукой и вздыхала от восторга, проводя им по волосам и чувствуя, как легко скользят его зубы. Она лишь засмеялась, когда гребень зацепился за какую-то спутанную прядь, и ей стало больно.
«Сколько всего, сколько всего», – думала Кэрис.
Я никогда не смогуза все это расплатиться. И она снова вспомнила об учетной палочке. Девушка, действительно, ничего не знала о подобных способах подсчета. Она вообще не видела, чтобы кто-нибудь вел подсчеты, даже когда труппой руководил Морган. После каждого выступления все заработанные деньги делились между артистами, которые принимали участие в выступлении. Кэрис, правда, никогда не отдавали ее долю, но не значит же это, что ее водили за нос, думала девушка. Ведь вряд ли она могла заработать такую сумму, чтобы отплатить Моргану за то, что он растил ее столько лет, прежде чем она действительно стала на что-то годна. И Ульрик...
