В портовой кофейне в Сале, куда Селим Траблези направился после встречи с адмиралом, по крайней мере, три человека пожелали рассказать ему «всю правду» о баталии. Раис выслушал их. Но вопросы задавал только о русских: как выглядят их корабли и команды, как ходят под парусами, как швартуются у пристаней и причалов, как ведут себя на берегу их матросы и офицеры.
Собеседники пожимали плечами, ибо ничего особенного им не вспоминалось. Пожалуй, в чем-то русские похожи на англичан светлой своей кожей и волосами, но они не отчуждаются от других, подобно гордым сынам Туманного Альбиона. Они любят выпить и поговорить, как итальянцы, но вот незадача — их языка никто здесь не понимает! Нет в них и французской пылкости, можно даже сказать, что они медлительны. Но не следует затевать с ними ссоры в портовых кабаках, поскольку пришельцы с севера всегда держатся дружно и драться будут отчаянно.
Сомнения Селима разрешились на семейном совете. Старший его брат Мурад, за которым после смерти отца было последнее слово, высказался за подписание контракта. Он верил в мощь Османской империи и победу русских при Чесме считал случайной. Кроме того, ему принадлежала большая часть средств, уже вложенных в строительство шебеки, а по условиям договора турки обязывались сразу выплачивать солидный аванс капитану. Эти деньги перешли бы Мураду через месяц…
Из трех, предложенных ему стоянок в Мраморном море, бербер выбрал Гемлик. Конечно, туркам хотелось, чтоб его новый, отлично вооруженный корабль располагался поближе к Босфору. Однако Селиму понравились здешние широкие песчаные берега и отмели, немного напоминающие его родину. Правда, вместо иссушенной солнцем и ветром, бесплодной северо-африканской земли за отмелями простирались обширные сады, где местные жители выращивали большие урожаи инжира, фиников, лимонов и апельсинов.
На юго-восток от Гемлика, в двадцати девяти километрах, лежал город Бурса, основанный древними римлянами, затем принадлежавший византийцам и отвоеванный у них в 1326 году предводителем сельджуков Орхан-Казы. Первая столица Османской империи, Бурса славилась своими великолепными мечетями и теплыми минеральными водами. Опытные люди советовали Селиму полечить там старую рану на левом плече, которая время от времени его беспокоила.
В мае 1771 года он впервые приехал в Бурсу и увидел красивый город, утопающий в зелени. Термальные источники располагались в западном его предместье, называемом Чекирге. Селим посетил все знаменитые места. Он принимал горячие ванны в банях Кара-Мустафа-паши и Эски-Каплыджа, поклонился кенотафу султана Мехмета в мавзолее Эшиль-Дюрбе, несколько раз молился в храме, построенном в честь великого Орхан-Казы, доблестного воина ислама. Тут было ему видение, предвещающее победу над неверными в Черном море, после чего он решил назвать новую шебеку «Орхание».
В Бурсе Селим намеревался даже снять дом для четырех своих жен и шести детей, как капудан-паша напомнил корсару о султанской службе. Ему пришлось возвращаться в Гемлик, чтобы приготовить корабль к походу на север. Еще через две недели турецкая флотилия из Мраморного моря, насчитывавшая около сорока военных и транспортных судов, миновала Босфор, и черноморский ветер впервые ударил в берберские паруса.
Те, кто в Марокко пугал Селима суровым климатом Крымского полуострова, преувеличивали. В июне погода здесь стояла солнечная, жаркая, почти субтропическая, как и в его родных краях. В подзорную трубу он наблюдал голубые бухты, обрывистые скалистые берега, ровные строчки виноградников на желтовато-серых склонах, спускающихся к прозрачной воде. В этих картинах раису чудилось что-то знакомое.
Флотилия благополучно прибыла в Керчь, берберы сошли на пристань и попали в обычный восточный город. Здесь имелась главная площадь, мощенная камнями, три шумных базара, множество мечетей с минаретами, узкие кривые улицы, длинные заборы, белые домики со вторым этажом, выступающим вперед, как бы нависающим над уличным пространством. В чайханах и кофейнях неподвижно сидели бородатые турки, татары и греки. Они пили кофе, курили кальян и вели неспешные разговоры.
Внезапно все переменилось.
Словно бы невидимый вихрь промчался над Керчью. Базары, чайханы, кофейни опустели. Красные фески, разноцветные чалмы и круглые черно-каракулевые крымские шапочки засуетились, бросились по домам, потом и вовсе бежали из города. Слух о вторжении на полуостров российской императорской армии взбудоражил их. Османские корабли, едва успев пополнить запасы провизии, вышли в открытое море. У Керченского пролива они увидели десять многопушечных парусников. Белые флаги с косыми голубыми крестами реяли у них за кормой. Это были русские.
Они смело пошли на сближение.
Селим Траблези предвкушал бой, весьма удачный для мусульман. Ведь они имели явное численное преимущество. Дабы не упустить лучшую добычу, бербер сразу вызвал на верхнюю палубу абордажную команду, вооруженную крючьями, саблями, топорами и пистолетами. Его канониры, схватив принадлежности для стрельбы, заняли места у орудий.
Только ни одна пушка в тот день 21 июня 1771 года не выстрелила.
Командующий флотилией многоопытный мореплаватель Сулейман-паша испугался. Не веря своим глазам, он полчаса рассматривал вражеские корабли и сыпал витиеватыми морскими ругательствами, в которых через слово упоминался шайтан. Прежде ничего подобного адмиралу здесь не попадалось. В худшем случае плавали канонерские лодки, имевшие одну пушку, установленную на носу. Возникшая ниоткуда эскадра казалась ему фантомом, порождением сатаны. Никто не предупреждал его о такой встрече. Пребывая в полной растерянности, Сулейман-паша решил позаботиться о сохранении вверенных ему судов, отдал приказ о повороте на 180 градусов и первым пустился наутек, подняв все паруса.
Если бы Траблези не выполнил приказа, то янычары, посаженные на «Орхание» в Гемлике, умертвили бы его. Собственно говоря, они уже собирались это сделать, видя, что раис медлит с поворотом. Они окружили его и достали из ножен ятаганы. Острый конец клинка уперся ему в спину, и Селим счел за благо крикнуть матросам командные слова.
Флотилия уходила на юг. Русские бросились в погоню за ней. Но парусники их быстрым ходом не отличались. К тому же ветер усилился до штормового, начался ливень, и мгла, опустившаяся на море, скрыла турецкие корабли от преследователей.
Запершись в каюте, Селим достал из шкафчика свиток с текстом договора и перечитал его. Бумага была составлена хитро. Правительство Оттоманской Порты не обещало ему вести наступательные действия повсюду. Оно лишь гарантировало берберам, при беспрекословном их подчинении, условия службы, одинаковые с турецкими моряками.
