– Я первый! – ревел один, с выколотым на могучей груди горным пиком и орлом в круге магических символов. – Я первый петь должен!
– Ты? – сплёвывая кровью, отвечал второй, у которого на гладкой коже, под которой играли здоровенные мышцы, красовался вставший на дыбы неведомый когтистый и клыкастый зверь. – Петь собрался?! Да тебе даже «караул» не доверят – и того не сдюжишь!
– А ты… – И далее следовали разнообразные упоминания всевозможных животных, состоявших, по мнению первого орка, в непосредственном родстве с его противником. Словесная перебранка ничуть не мешала драчунам с отменной ловкостью орудовать кулачищами, при этом, однако, ни тот ни другой не били друг друга ниже пояса, не пинались и не ставили подножки. Всё это, по понятиям орков, было недостойно благородного боя ради внимания прекрасной дамы.
Вокруг немедленно собралась толпа, вовсю поддерживавшая обоих драчунов. На крыльце постоялого двора точёной статуэткой застыла Ниакрис, стояла, скрестив руки, с прищуром следя за топчущимися орками. Рядом, преданно глядя на неё снизу вверх, устроился Большой Граан, настоящий великан даже по меркам не обделённых силой и статью орков. Дочь некроманта не обращала на беднягу никакого внимания, однако тот, похоже, был счастлив уже оттого, что может безвозбранно любоваться предметом своего обожания.
– Хватит, горячие парни, – на бегу бросила дерущимся Клара. Орки, как по команде, замерли, по правилам истинного вежества поклонившись чародейке – не унижая себя, а лишь выказывая почтение, должное, но не чрезмерное.
– Здрава будь, кирия Клара! – С лёгкой руки Райны, это обращение намертво прилипло к боевой чародейке.
Волшебница взбежала на ступени, ответила на слабую улыбку Ниакрис и усмехнулась про себя, услыхав за спиной мигом возобновившиеся смачные удары.
Как бы то ни было, идти к капитану Уртхангу растрёпанной и неприбранной Клара не собиралась.
Правда, расстаться с Мечами она не могла даже на краткий миг. Ножны к ним подыскивали наспех (Фессу ведь Мечи достались на смертном поле, когда было не до поисков достойного их вместилища), но всё-таки сойдут.
Украшений боевая чародейка, разумеется, с собой не таскала. Ими послужат прихваченные ещё из Долины Магов артефакты: оранжевый браслет из множества тончайших волосяных нитей, по виду – вроде бы металлических. Архимаг Игнациус, однако, ещё в пору их с Кларой дружбы, утверждал, что это – овеществлённая плоть Хаоса, трансформированная в нечто, могущее существовать среди плоти Упорядоченного. Клара использовала этот браслет всего трижды, и каждый раз эффект оказывался просто поразительным – устранять последствия приходилось вдесятеро дольше, чем если бы победу удалось одержать средствами обычной боевой магии. Правда, в безвыходных ситуациях этот браслет мог оказаться просто незаменим. Его наденем на правую руку. Капитан Уртханг не глупец, он наверняка почувствует создаваемую браслетом ауру.
Пять тонких оперённых каменных стрелок, целиком вырезанных из розоватого кристалла. Попав в цель, они в считаные мгновения превращают её саму в такой же кристалл. Их на скорую руку примечем к груди, вроде как газыри. Главное – не переусердствовать с нитками, чтобы в любой миг можно было сорвать одним движением. Кольцо из ничем не скреплённых друг с другом рубинов. Застывшие капли крови Дракона Времени. Чуть поколебавшись, Клара надела его на безымянный палец правой руки. Там следовало бы находиться совсем другому кольцу, из мягко сияющего магического жемчуга, и его – на помолвку – подарил Кларе молодой чародей по имени Аветус Стайн. Подарил перед тем, как отправиться в свой предпоследний поход, из которого он вернулся… каким-то странным. Во всяком случае, таким он казался Кларе первые недели; потом это прошло, а сам Аветус ушёл, чтобы погибнуть смертью истинного боевого мага. Помолвочное кольцо так и осталось на самом дне Клариной шкатулки с драгоценностями…
В нынешнем походе Кларе ещё не доводилось пускать в ход магическое богатство, хотя случались такие передряги, что казалось, иного выхода просто нет. А вот те же стрелки оказались бы просто ни к чему. Ну, сразила бы она пятёрку воинов в Великой Пирамиде, и что дальше?.. Так хоть можно прихорошиться перед визитом, даже если это визит всего лишь к орку – капитану вольной морской дружины. Не к королю, не к могущественному чародею – всего лишь зеленокожему полудикому орку, пирату, если говорить прямо, живущему морским разбоем.
Но вот оказывается, что от благосклонности этого самого орка зависит участь целого мира. Потому что можно иметь самое лучшее оружие – но надо ещё добраться до врага. И отнюдь не на утлом судёнышке, как советует Райна. И не на одном-единственном драккаре.
Некромант Бельт в одиночестве сидел за длинным столом, с видимым удовольствием потягивая пиво, пробегавшей мимо Кларе он улыбнулся и помахал рукою. Из всего отряда ему, похоже, тут понравилось больше всех.
– Неотразимы, госпожа Клара, – уже на пороге услыхала чародейка.
Неотразима… хм. Сколько ж лет ей никто не говорил ничего подобного?.. Сколько десятилетий другие маги, собратья по Гильдии, видели в ней только боевого товарища и ничего больше?..
Тьфу, пропасть. Она просто слишком долго гналась и за Кэром, и за Мечами. Она устала. Скорее бы покончить с этим и вернуться в свой дом… стоп, Клархен, возвращаться-то тебе теперь некуда. Пока в Долине заправляет мессир Архимаг, дорога тебе туда закрыта.
«Что ж, – философски сказала себе Клара. – Мне не привыкать к странствиям. Найду, где ещё можно обосноваться. В каком-нибудь тихом, укромном мирке, где тебя никто не найдёт. А может, нет. Может, выполнив все свои обещания, ты кинешься на Архимага с открытым забралом, заставишь его поверить, что ничего страшного не случилось, даже напротив – ещё один мир освобождён от страшного зла; есть ли более достойное деяние для боевого мага, помнящего такие слова, как „верность“ и „честь“?»
Не думать об Архимаге, приказала наконец себе Клара. Не думать. Страх обессиливает. А тебе – она невольно покосилась в сторону западного горизонта – нельзя позволять себе слабость. Орки чувствуют это куда лучше и острее людей. К капитану Уртхангу должна войти ослепительная и грозная чародейка, и пусть его зелёная шкура сделается вся на манер гусиной кожи. Пусть он боится, не ты.
Предводитель рейервенской вольной дружины обитал, как и положено, в «длинном доме», обращенном торцом к бухте. С конька крыши на Клару одобрительно взглянул морской единорог, вырезанный из единого куска огромной кости так искусно, что чародейке показалось – он ей подмигнул.
У дверей не маялись стражники, не толпились порученцы. Здесь, на Волчьих островах, презирали подобные условности. Власть тут брали мечом и мечом же удерживали; единственным признаком и привилегией этой власти было стоять на качающейся палубе драккара, первым устремляющегося на штурм вражьего побережья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
