class="a">[321]. В сентябре 1304 года король, осаждавший Лилль, попросил мэра и эшевенов города Абвиль прийти к нему на помощь "с оружием, верхом или пешком, начиная с воскресенья после праздника Святого Креста и до среды", против врагов, которые шли на помощь осажденному Лиллю[322]. Подобное произошло и в случае с монастырем Бове. Служба, которую несли города, претерпела туже эволюцию, что и служба, которую несли рыцари: во имя "защиты королевства" Филипп Красивый значительно расширил традиционные обязательства вассалов, вплоть до провозглашения арьер-бана после Куртре. Между 1302 и 1304 годами контингенты, предоставленные городами на севере королевства, составляли важную часть королевских войск, размещенных вдоль границы с Фландрией. Позднее власти Сен-Кантена не преминули указать в меморандуме, адресованном королю с целью избежать новых налогов для жителей, что город "отправлял в армию Фландрии, чтобы с честью служить нашему господину, королю, четыре раза, большое количество конных и пеших сержантов, больше, чем любой другой город в королевстве, и лучше оснащенных и экипированных, чем выставляла любая другая коммуна"[323]. Но Париж, несомненно, превосходил всех. В июле 1315 года, когда Людовик X готовил ставший катастрофическим "грязный поход", парижане обязались за свой счет прислать ему 400 конных и 2.000 пеших воинов, при одном условии: всадники и пехотинцы будут выступать под знаменем с гербом города. Неудивительно, что эшевены попросили, чтобы их контингент имел собственное знамя: все должны были знать о важности вклада столицы[324].
Вопросы войны не должны рассматриваться исключительно с точки зрения короля. Король, конечно, важен. Но и рядовые рыцари, оруженосцы, слуги также должны быть приняты во внимание. Сеньоры, крупные и мелкие, мобилизовывали своих вассалов или набирали рыцарей; города, когда они находились вблизи театра боевых действий, предоставляли пеших солдат, в которых нуждалась любая армия; монастыри, со своей стороны, чаще всего вносили денежный вклад; но, в зависимости от ситуации, города и монастыри также посылали воинов в королевскую армию. В масштабах королевства расход средств, вызванный войной, был очень значительным, особенно в десятилетие 1294–1304 годов, когда прямо или косвенно большая часть населения была затронута службой королю.
9.
Стоимость войны
Крестовые походы Людовика IX
Долгое время война не стоила слишком дорого. Это была роскошь, которую могли позволить себе короли. Общая сумма расходов за шесть лет пребывания Людовика IX за границей, с 1248 по 1254 год, составила около 1.500.000 турских ливров. Огромность этой суммы можно объяснить сбором армии в Эг-Морте, выплатой участникам похода, приобретением вооружения, снабжением кораблей, расходами, понесенными в пути, и, наконец, выкупом, выплаченным египтянам. Четыре года, в течение которых король оставался в Сирии, были менее затратными, чем предыдущие, хотя он потратил большие суммы денег на укрепление стен городов, все еще находившихся в руках христиан: почти 100.000 ливров, согласно оценке, сделанной бухгалтерами в конце XIII века. Стоимость крестового похода 1270 года не поддается количественной оценке. Кампания была короткой, всего несколько месяцев, но Людовик IX хотел возглавлять экспедицию организованную на высшем уровне, поэтому и подготовка была проведена соответствующая. Нет уверенности, что несколько месяцев в Тунисе стоили в общей сложности намного меньше, чем шесть лет, проведенных в Египте и Сирии[325].
Обе экспедиции финансировались одинаково. Главным спонсором была Церковь: Святой Престол дважды даровал Людовику IX децим, то есть налог в размере 10% на доходы священнослужителей королевства, действующий в течение трех лет. Годовой децим давал от 200.000 до 250.000 турских ливров: и теоретически, перед двумя отъездами за море король имел по 750.000 турских ливров. Это огромная сумма, но она правдоподобна: по словам Жуанвиля, когда король прибыл в Акко после египетской катастрофы, уничтожившей его армию, Людовик IX все еще тратил только церковные деньги, то есть доходы от децима[326].
При Людовике IX ежегодный доход королевского домена составлял около 250.000 турских ливров, но значительная часть этого дохода направлялась на различные структурные расходы: на содержание Двора, офицеров, административного аппарата (даже рудиментарного), зданий, дворцов и крепостей[327]. Поэтому можно было привлечь несколько тысяч ливров из доходов домена, но прежде всего необходимо было изыскать чрезвычайные средства. Офицеры короля делали это, например, путем конфискации имущества евреев. Но такой меры конечно же было недостаточно.
Поскольку он отправлялся в крестовый поход, король мог потребовать выплаты "феодальной помощи", которую вассалы должны были своему сюзерену в четырех случаях: посвящение в рыцари старшего сына сюзерена, замужество его старшей дочери, выплата выкупа и, соответственно, его отъезд в крестовый поход. Оба раза перед своими крестовыми походами Людовик IX собирал помощь со своих прямых вассалов: другими словами, только в королевском домене, а от остальной части королевства ему ожидать было нечего[328].
До Египетского крестового похода наибольший вклад вносили именно города. Суммы иногда были ничтожны (4 ливра для Шампиньи-сюр-Йонн), но могли быть весьма значительными (10.000 ливров от Парижа, 1.750 от Бове). Общая сумма взносов, о которых мы имеем сведения, составляла 57.500 парижских ливров (или 71.800 турских ливров), но здесь не учтены взносы от очень богатых нормандских городов. Когда король находился за морем, города снова были призваны на помощь. Например, Нуайон заплатил королю 1.500 ливров перед его отъездом, а регентша Бланка Кастильская впоследствии получила от города только 50; в 1254 году, когда Людовик IX вернулся в свое королевство, казна была пуста и тогда Нуайон одолжил королю 600 ливров, из которых было возвращено только 100[329]. В целом, по оценкам американского историка Уильяма Джордана, сумма, пожертвованная городами на финансирование Египетского крестового похода, достигла 274.000 турских ливров[330].
Сбор помощи для Тунисского крестового похода был встречен в королевстве с меньшим энтузиазмом. Однако на этот раз у короля было три причины для требования помощи: его отъезд в крестовый поход, посвящение в рыцари его старшего сына (будущий Филипп III был посвящен в рыцари на Пятидесятницу 1267 года) и замужество его дочери (Изабелла вышла замуж за Тибо, короля Наварры). Возможно, потому что города уже много заплатили во время его правления, новые требования Людовика вызвали протест, о чем свидетельствуют некоторые споры, вынесенные на рассмотрение Парламента. Тем не менее, король вышел победителем из противостояния, а добрым городам было приказано платить. Бурж заплатил 2.000 турских ливров, Исудён — 300[331].
Несмотря на высокую стоимость, два крестовых похода Людовика, похоже, не отяготили финансы Капетингов в долгосрочной перспективе. В Святой Земле в период между 1250 и 1254 годами Людовик продолжал получать деньги из Франции и при необходимости его платежеспособность считалась достаточной, чтобы занимать деньги у генуэзцев и тамплиеров. Из Туниса Людовик, а затем Филипп III убеждали регентов прислать им деньги и, если потребуется, взять заем в 100.000 турских ливров, погашение которого будет осуществлено из децима и собственных доходов королевства; но ни разу не возникло вопроса о реальном финансовом затруднении[332]. В итоге создается ощущение, что обычные ресурсы королевского домена,
