– Такое ощущение, что здесь кто-то есть… – сказал Сашка.
– Давайте не будем сами себя пугать а? – тряхнула головой Женька. – Идем – значит, идем. – Она взяла себя в руки и сделала шаг вперед.
– Я… – хотела было что-то сказать Аня, но вдруг послышался возглас:
– Ollo!
И тут же из-за всех стеллажей выступили высокие фигуры в просторных накидках-шкурах, отбросив длинные тени, прыгнувшие от света фонариков до потолка.
Глава 16
В поле
Чернота, окружавшая компанию, казалось, резко сгустилась. Фонарики все так же светили, но теперь их лучи выхватывали из темноты лишь совсем небольшие куски, какие-то рваные нелепые фрагменты: заплесневелый кусок чего-то непонятного на полу, ржавый угол металлического стеллажа с чем-то бесформенно оплывшим, исчезающий край пыльно-облезлой призрачной одежды… И оранжевый дым. Оранжевый туман, змейками струящийся над полом. И жаркие волны душного воздуха откуда-то из темноты, как чье-то дыхание…
Женька резко вскинула руку с фонариком – осветила пространство впереди себя, справа, слева, сзади… Со всех сторон, на секунду выхваченные из темноты светом, стояли противные волосатые фигуры – полулюди-полуживотные, – наступали медленно, но верно, сжимали круг, приближаясь, отрезая путь к цеху обжига. Под мохнатыми капюшонами лиц было не видно, но смотреть в их лица и не хотелось.
«Со всеми так, а со мной по-другому!» – зачем-то шепнула Женька, вспомнив магические слова одной из собственных страшилок. Как же смешны они были в детстве, пугающие друг друга в теплом доме с крепкими стенами, с родителями в соседней комнате, верящие в сказки и ничего не знающие о былях! Лешка, стоявший рядом, вдруг резко бросился куда-то назад, Сашка кинулся за ним, Аня продолжала суетливо светить фонариком по сторонам. А Женька пыталась собраться с мыслями, понять, почувствовать, что делать.
Подступавших к ним фигур было много. Не три, не семь, не десять. За жрецами в бесформенных балахонах-шкурах шли другие. Обычные вроде бы люди во вполне себе современной одежде, но… черные. Они были смугло-черные. И только на лбу у них словно светились ярко-красные знаки: три черточки, сходившиеся внизу в одну точку. Как схематическое изображение цветка. Или следа трехпалой лапы. Или костра.
Женька вспомнила свои святые пряники, а Аня… Аня засвистела. Просто вытащила из кармана безобразное творение комбината и засвистела. Свист раздался и за спиной – это вернулись мальчишки. Все вместе они свистели и свистели. И вслед за Женькой, упрямо набычившейся, шли по цеху, шаг за шагом оттесняя жрецов и пробивая себе путь вперед.
Женька вспомнила мальчика в синей курточке и изо всех сил сжала свистульку в руке: «И ничего-то вы мне не сделаете! А вот мы вас уроем!» И тут же почувствовала, за спиной есть что что-то еще. Точнее, кто-то…
Она обернулась. За их спинами появлялись люди. Много людей. Двигались молча. Плотно. Плечом к плечу. Женька направила на них свет фонарика. Это были Сашкины утопленники: тетя Зоя, физрук Павел Александрович, Вадик Бекетов, которого она тоже как-то видела мельком, еще живого…
Она не успела ничего подумать…
Закричали все разом.
– Anna ssen ollo taistteluola!
– Passibo suuri, kääntä perze nurin!
– Прочь!
– Бежим!
Женька опомнилась только в каком-то коридоре, в котором никогда раньше не была. Они все вчетвером, с Журбой во главе, неслись по нему, ловко перепрыгивая через мусор и хлам.
– Сюда! – крикнула Аня.
Они пробежали через какой-то цех, но так быстро, что Женька даже не поняла через какой. И влетели в цех обжига, но совсем не из того коридора, из которого попадали в него до этого.
Сердце выпрыгивало из груди, билось где-то в районе горла, мешая сказать хоть слово. Женька покосилась на остальных: Сашка, бледный, как полотно, только и мог что вращать глазами, Лешка, казалось, вообще не понимал, кто он и где он. Первой обрела дар речи Аня:
– Там идет битва. Там эти ваши мертвые, утопленники, дерутся со жрецами и с восставшими из земли жертвами бога огня. Скоро здесь появится огненный дракон. Мальчишки, вам туда, надо быстро, пока он не появился, разгромить идола.
Сашка первый кинулся к идолу – большому, метра три высотой, глиняному чудовищу, стоявшему в конце цеха на просторной, свободной площадке. За ним подлетел и Лешка:
– Н-на! – и врезал по глине кочергой. – Н-на тебе!
Аня вопросительно посмотрела на Женьку.
– Со мной все хорошо, – сказала Женька. – За меня не волнуйся.
– Он сейчас появится. Я его… чувствую.
Прошло несколько напряженных минут… И вдруг откуда-то пахнуло-потянуло жаром и гарью. Подул ветер, и над головами раздался свист и шум. Обе девчонки синхронно запрокинули головы. Из-под сводов кругами спускался к ним он – огненный дракон, бог, тот, кого они собрались лишить идола, жрецов и жертв.
– Это для них он бог, – быстро сказала Аня, сжимая Женькину руку.
– … а для нас – просто мерзкая тварь, – закончила ее мысль Женька.
И тут же дракон опустился на бетонный пол цеха, не обращая внимания на мальчишек, крушащих идола. И Женька смогла разглядеть свое чудовище. Его тело было телом огромной кошки – с мощными когтистыми лапами, с буграми мышц под шкурой. Раскрывшиеся крылья были похожи на крылья летучих мышей: между длинными тонкими фалангами пальцев, оканчивающимися острыми когтями, были туго натянуты перепонки. Змеиный хвост нервно дрожал и время от времени хлестал по задним ногам. А голова была похожа на голову ящера; широкие ноздри чудовища принюхивались, узкие зрачки искали ту, которая посмела бросить ему вызов…
… Где-то в другом цеху одни мертвые бились с другими мертвыми, невдалеке мальчишки крушили глиняное изваяние, а здесь она, Женька, стояла напротив того, чего не должно было существовать в этом мире. Сжимала в руке свистульку. А дракон наклонял голову все ниже – его огнедышащая пасть приближалась к Женьке. И Женька знала, что сейчас чудовище разинет ее и…
– Смотри ему в глаза… – звучал откуда-то издалека Анин голос. – Сейчас все начнется…
Как в замедленной съемке, дракон стал открывать свою пасть. Краем глаза Женька заметила движение – в цеху появился мальчик Сережа в синей курточке и шапочке с помпоном. К нему начала двигаться Аня. Дракон набрал в грудь воздуха и…
И все пропало.
Пропал цех, комбинат – все. Женька стояла в чистом, заметенном снегом поле: в одной стороне белело озеро, в другой – шумел лес. Черное небо было усыпано россыпью звезд. Ослепительно белая вставала над горизонтом луна. Закрывая ее, расправлял крылья огромный огненно-красный, весь объятый пламенем дракон – бог огня.
И Женька вдруг почувствовала… силу. Это была именно сила. И уверенность в победе. И еще огромная, как Вселенная, злость. Ярость.
– Х-х-х-ха! – Дракон резко изогнулся, выдохнул, и поток огня метнулся к Женьке.
И все замедлилось. Так, что можно было в огне разглядеть участки разного цвета – с разной температурой горения, как проходили на физике. И можно было подумать еще раз о даре останавливать огонь. А потом Женька просто представила себе, что она сильнее и дракона, и огня, и всего на свете. Она не может сгореть. Она сама сейчас взорвется и сожжет все на своем пути!..
Но дракон и не думал сдаваться!
– Х-х-х-ха! – Он снова резко наклонил голову, и еще больший поток огня метнулся к Женьке.
И в ту же секунду откуда-то из темноты выпрыгнул дядя Толя, вцепился в драконью голову, повис на ней всем своим весом, пригибая ее к земле.
Когда лошадь пытается тебя сбросить, когда она тебя не слушается и тебя захлестывает едкий страх, единственный вариант – найти внутри себя тайную кнопку, нажать на нее и переключить, как пультом программу на телевизоре, страх на злость.
– Скотина! – крикнула Женька и одним прыжком запрыгнула позади страшной ящероподобной головы с желтыми глазами.
Дракон вскинул голову вверх… И Женька, скатившись по шее, тут же оказалась на крепкой шероховатой спине. Привычно ударила пятками по бокам:
– Н-но!
И чудовище взвилось к небесам – выше заснеженного поля, выше черного елового леса.
У Женьки захватило дух… Это было лучше, в тысячу раз лучше, чем скакать по полям самым быстрым галопом, карьером, о чем она так мечтала! Она летела!
– Н-но! Вперед, скотинка! Ты больше не страшное чудовище! Здесь больше не будет ни идолов, ни жрецов! Здесь больше не будет жертв! Ты больше не получишь ни одного человека! Йо-хо!
Женька проснулась, сладко потянулась и открыла глаза.
– Жива! Сестренка! Женька! – Лешка прыгнул на нее, сгреб в объятия и радостно потряс. – Зацените: это моя систер! Вся в меня! Не дрищиха какая-нибудь! Всех уделала!
– А что… что было-то? – спросила Женька, и тут же к ней начала возвращаться память: ночь, битва, огненный дракон…
