Читаем без скачивания Внутренняя линия - Владимир Свержин

Теперь мы должны сделать все, чтобы избежать этого.

Но кроме политической ошибки мы также должны признать и чисто военную: европейские театры военных действий сейчас настолько насыщены вооружением и опытными боевыми кадрами, что мы, имея в руках лишь молодую, что греха таить — порою слабо обученную Красную Армию, с военной точки зрения, обладали крайне малыми шансами на победу.

Сейчас политическая и военная ситуация в корне изменилась. Мы видим, что желанный мир принес Европе не меньше, а порой и больше тягот и невзгод, чем война. Пролетарии готовы нас поддержать, но буржуазия, контролирующая армию и полицию, тоже не дремлет и готова отразить удар с нашей стороны.

А это означает, что мы не можем сейчас начинать поход в Европу. Однако, как говорят наши специалисты, не стоит штурмовать стену там, где она толще всего. Мы должны ударить в мягкое подбрюшье нашего самого оголтелого врага — Британии. А подбрюшье английского льва находится в Персии, Афганистане и, конечно же, Индии. Вот приоритетное направление, товарищи! Поэтому мы должны активизировать — всемерно активизировать — нашу работу в Средней Азии и Закавказье, чтобы не пытаться, как мы уже пробовали, спичкою поджечь ледяную глыбу, а создать все условия для единого массового выступления на Востоке — в британских колониях. Я предлагаю направить лучшие кадры: в Среднюю Азию — товарища Фрунзе, моего заместителя по армии, а в Закавказье — нашего верного, испытанного товарища, опытнейшего революционера и партийного организатора — Иосифа Виссарионовича Сталина! Я считаю, неразумно держать в Москве, пусть даже на такой ответственной должности, как секретарь ЦК партии, столь энергичного вожака народных масс, тем более хорошо знающего местную обстановку. Кто «за», товарищи? — Троцкий обвел собравшихся взглядом. — Большинство. Уважаемый Иосиф Виссарионович, надеюсь, вам хватит месяца, чтобы сдать дела новому секретарю и предоставить для обсуждения в ЦК ваш план действий.

— Безусловно, Лев Давидович, — сдерживая клокотавшую в груди ненависть, улыбнулся Сталин. — Я буду сражаться там, куда меня пошлет партия.

— Я знал, что тебе можно доверять, Коба! — Троцкий подошел к коренастому грузину и горячо обнял его. — Вот настоящий ответ старого большевика!

Члены ЦК расходились не спеша, переговариваясь, обсуждая накопившиеся мелкие и не очень мелкие вопросы, согласовывая совместные действия и семейные праздники. Над кремлевскими башнями, обещая жару, пламенел закат. У автомобилей в ожидании хозяев курили шоферы и охранники.

— Я все слышал. Я все понимаю, Иосиф Виссарионович, — тихо произнес Дзержинский. — У нас в запасе не более месяца.

— У нас менее месяца и никакого запаса. То, чего хочет Троцкий, нельзя ему позволить. Как нельзя потушить этот закат. Следующим ходом он попросту смешает меня с грязью. Нам следует поторопиться. Скажите, Феликс Эдмундович, что слышно из Парижа?

— Наш агент нащупал вариант прямого выхода на генерала Згурского.

— Нащупал… Вариант… — повторил Сталин. — Слишком мало времени, чтобы щупать варианты. Мы должны ударить быстро и точно. Пусть наш товарищ поторопится. Если нужно, пусть не жалеет денег, вербует хоть самого президента вместе с Эйфелевой башней, но операция «Картель» должна быть завершена в ближайшие недели! Успешно завершена.

Дмитрий Скороходов развернул замасленную бумажку с карандашной надписью и сверил адрес: «Отель д'Арманьяк». Правила конспирации требовали уничтожать все записи, так или иначе касающиеся дела, но он решил пока сохранить этот обрывок «Пари трибюн», чтобы при необходимости апеллировать к случайности знакомства. Как говорят французы, улица полна неожиданностей. Любому полицейскому могло прийти в голову потребовать документы у импозантного мсье с иностранным выговором. К чему сообщать блюстителям закона, что перед ними сотрудник дипломатического представительства Советского Союза. В кармане Скороходова лежал аргентинский паспорт на имя Дмитрия Протасова, в изящном портфеле из крокодиловой кожи — рекомендательные письма руководству завода «Рено». Если что, сеньор Протасов занимается оптовой закупкой и продажей автомобилей, и ему срочно требуется механик.

Скороходов остановился у заросшего плющом въезда во двор и не спеша, словно любуясь, стал разглядывать старый особняк с небольшим парком перед ним. В те давние времена, когда городская резиденция графов д'Арманьяк только строилась, она замышлялась как трехэтажное здание. На первом этаже были кухня, кладовые и комнаты слуг; на втором — залы, музыкальные салоны; третий этаж целиком отводился под комнаты господского семейства и гостей. Уже много позже, в девятнадцатом веке чердак величественного особняка был перестроен в мансарду и теперь глядел на Париж окошками маленьких комнатушек, смотрясь при этом довольно нелепо — как дамская шляпка на гвардейском кирасире. Судя по четверке перед номером квартиры, в одной из таких дешевых каморок мансарды и жил новый знакомец Скороходова.

Представитель аргентинской компании опустил взгляд. У правого крыла отеля под навесом красовался десяток столиков, вокруг которых, оживленно болтая, сидели люди довольно богемного вида. Из помещения доносились звуки фортепиано.

«Литера, — прочитал Скороходов. — Что ж, кафе — это неплохо. Это может пригодиться. Скорее всего господин Тимошенков столуется именно здесь».

Неподалеку от кафе на площадке стояло несколько автомобилей: «рено», «де-дион-бутоны», старенький «форд». Среди этого колесного хлама трехмачтовым клипером меж рыбацких шаланд красовалась новенькая «изотта-фраскини».

«Да, хозяин этой красотки живет явно не на четвертом этаже», — подумал Скороходов и замер, точно приклеившись к тротуару. К автомобилю быстрым размеренным шагом приближался коренастый широкоплечий мужчина с седеющей бородой, несколько угрюмым лицом и тяжелым взглядом исподлобья.

— Згурский! — прошептал SR-77.

Он постарался скрыться за густой завесой плюща. Всего несколько дней назад Скороходов помогал внести потерявшего сознание генерала в пражскую аптеку. Вряд ли Владимир Игнатьевич тогда запомнил его лицо. Но вдруг?

«Неужели он тоже приезжал к Тимошенкову? Если так, выходит, безвестный капитан — птица высокого полета. Иначе с чего бы вдруг одному из руководителей белого движения ездить к нему в гости? Надо быть с ним поосторожнее».

Скороходов, вжавшись в каменную ограду, смотрел, как выезжает из ворот отливающая темным лаком «изотта-фраскини».

«Идти или не идти?» — думал он. Осторожность — бледнокрылая богиня тайных операций — требовала повернуть назад. Но полученная утром директива Центра звучала жестко и однозначно: «Максимально ускорить… Принять самые энергичные и решительные меры…»

«Ладно, мичман Протасов. Кто не рискует — тот не пьет шампанского. Итак, я планирую купить большую партию автомобилей «рено». Мне необходим квалифицированный механик, чтобы проверить товар. А дальше, — Скороходов вздохнул, — как уж карта ляжет. Искать другие подходы к Згурскому, похоже, нет времени».

Постояв еще немного, «аргентинец» вальяжной поступью направился к отелю. Лифт отсутствовал. Лестница с третьего на четвертый этаж узкая, полутемная. Когда Скороходов поднялся на лестничную площадку мансарды, в коридоре, разделявшем два ряда комнат, послышался стук и чей-то голос:

— Мсье Тимошенков?

«Ну и ну! — нахмурился Скороходов. — Экая популярность!»

— Откройте, это комиссар Рошаль!

Снизу на лестнице послышались шаги.

«Неужели засада? — подумал SR-77, судорожно соображая, что делать дальше. В коридоре щелкнул замок, впуская полицейскую ищейку в комнату русского механика. — В конце коридора должен быть туалет, — вспомнил Скороходов и, едва дождавшись, когда захлопнется дверь, поспешил туда. — Если что, всяко бывает. Приключился казус, срочно припекло. Версия хлипкая, но, как говаривал Муравьев-Амурский, за неимением гербовой, пишем на туалетной».

Дойдя до ватерклозета, он встал за чуть приоткрытой дверью, сквозь щель наблюдая за коридором. В узком проходе между комнатами мансарды появился человек. Он дошел почти до убежища Скороходова, вытащил ключ и вставил его в замок своего номера.

— Жилец, — внезапно успокаиваясь, прошептал «торговец автомобилями». Через некоторое время дверь номера мсье Тимошенкова отворилась, и Скороходов увидел, как удаляется мужчина в сером клетчатом пиджаке. Судя по фигуре — тот самый комиссар.

«Интересно, — подумал Скороходов, — за кем же охотится Сюрте? За Тимошенковым или Згурским? В любом случае при вербовке это может пригодиться. Как говорится, с Дону выдачи нет. И Советская Россия можете распростертыми объятиями принять тех, кого невзлюбила парижская Фемида».