подымается съ мѣста,
— Маркиза! слово джентльмена стоитъ его росписки; иногда оно цѣнится даже выше, какъ, напримѣръ, въ настоящемъ случаѣ, когда письменное обязательство могло бы представлять лишь сомнительную гарантію. Вы можете быть увѣрены въ моей дружбѣ, маркиза, и я надѣюсь, что намъ еще не разъ доведется играть въ карты въ этомъ самомъ салонѣ. Но мнѣ кажется, маркиза, продолжаетъ Ричардъ, останавливаясь на полпути къ двери и разомъ поворачиваясь къ дѣвочкѣ провожавшей его со свѣчой, — мнѣ кажется, судя по свѣдѣніямъ, которыя вы мнѣ сообщили, что вы постоянно торчите у замочной дыры.
— Я только хотѣла узнать, гдѣ лежатъ ключи отъ кладовой, оправдывается маркиза — она дрожитъ отъ страха — я взяла бы самую малость, ужъ очень подъ ложечкой сосало отъ голода.
— И вы не нашли ключа? Впрочемъ, что-жъ я спрашиваю! еслибъ она его нашла, она не была бы такой худой. Ну, покойной ночи, маркиза. «Прощай, будь счастлива! Но если и навѣки съ тобою разстаюсь, будь счастлива навѣки!» Да не забудьте, на всякій случай, запереть дверь на цѣпочку.
Съ этими словами онъ выходитъ на улицу, намѣреваясь идти прямо домой на томъ основаніи, что онъ на сегодняшній день уже достаточно нагрузился пивомъ, тѣмъ болѣе, что полынное пиво — крѣпкое и довольно хмѣльное. Квартира его — свою единственную комнату онъ, по старой привычкѣ, называлъ квартирой — была близехонько. Минутъ пять спустя, онъ уже сидитъ въ своей спальнѣ и, сбросивъ одинъ сапогъ — о другомъ онъ какъ-то позабылъ — погружается въ думу.
— Эта маркиза какое-то необыкновенное существо, разсуждаетъ онъ, скрестивъ руки на груди;- окружена какой-то тайной, до сихъ поръ не пробовала пива, не знаетъ, какъ ее зовутъ, послѣднее, впрочемъ, далеко не такъ важно, и видѣла свѣтъ только въ замочную скважину. Желалъ бы я знать, такъ ей на роду написано, или же какое нибудь неизвѣстное лицо невидимкой стало ей поперегъ дороги? Это самое неустранимое препятствіе.
Дойдя до этого удовлетворительнаго заключенія, онъ случайно взглядываетъ на ногу и все съ тѣмъ же торжественнымъ выраженіемъ лица, хотя и съ глубокимъ вздохомъ принимается стаскивать другой сапогъ.
— Эта игра въ карты напоминаетъ мнѣ о семейномъ очагѣ, говоритъ Дикъ, надѣвая на голову ночной колпакъ такъ же ухарски, какъ онъ носитъ и шляпу. — Жена Чеггса играетъ въ криббэджъ и въ имперіалъ. Звенять теперь тамъ денежки.
Они хотятъ ее забавить,
Стараются ее развлечь
И вызвать на ея лицѣ улыбку счастья.
Но, видитъ Богъ, имъ не удастся
Отъ Сунвеллера ее отвлечь!
— Теперь, я думаю, она уже раскаивается, говоритъ Дикъ, поворачивая въ профиль лѣвую щеку и съ наслажденіемъ любуясь въ зеркало тоненькой полоской бакъ. — И подѣломъ ей!
Сердце его немного смягчается, онъ слегка стонетъ, начинаетъ метаться по комнатѣ, даже пробуетъ схватить себя за волосы, но вовремя одумывается и вмѣсто того отрываетъ кисть отъ колпака. Наконецъ, онъ съ рѣшительнымъ видомъ приступаетъ къ раздѣванію и ложится въ постель.
Другой на его мѣстѣ, узнавъ объ измѣнѣ Софіи, съ горя запилъ бы, но Дикъ и безъ того уже имѣлъ пристрастіе къ спиртнымъ напиткамъ, поэтому съ отчаянія онъ сталъ свистѣть на флейтѣ. Занятіе, думаетъ, хорошее, здоровое и оно-де не только подходить къ его печальному настроенію, но, пожалуй, еще и возбудить къ нему сочувствіе въ сосѣдяхъ. Съ этой цѣлью онъ придвигаетъ къ кровати маленькій столикъ, поправляетъ свѣчу, старается такъ разложить ноты, чтобы на нихъ падалъ свѣтъ, вынимаетъ флейту изъ футляра и начинаетъ самымъ заунывнымъ образомъ свистѣтъ пѣсню «Долой печаль!» Эта пьеска, если ее медленно игратъ на флейтѣ, да лежа въ постели, да еще не совсѣмъ освоившись съ инструментомъ, т. е., повторяя по нѣсколько разъ одну и ту же ноту, прежде чѣмъ напасть на настоящую, производитъ далеко не веселое впечатлѣніе. Однако, Дикъ играетъ чуть не всю ночь напролетъ одну и ту же пъесу, то лежа на спинѣ и устремивъ взоръ въ потолокъ, то вытянувъ шею впередъ и заглядывая въ ноты, только изрѣдка останавливаясь, чтобы перевести духъ и мимоходомъ вспомнить о маркизѣ. Когда онъ окончательно исчерпалъ весь запасъ думъ и высвистѣлъ все возбужденіе, навѣянное пивомъ — своей музыкой онъ чуть съ ума не свелъ всѣхъ жильцовъ не только того дома, гдѣ имѣлъ свою резиденцію, но и сосѣднихъ и даже тѣхъ, что жили на противоположной сторонѣ улицы — онъ закрылъ ноты, погасилъ свѣчу и, совершенно успокоенный, повернулся къ стѣнѣ и заснулъ.
На утро онъ всталъ совсѣмъ другимъ человѣкомъ — свѣжимъ, бодрымъ. Поигравъ еще съ полчаса на флейтѣ и благосклонно выслущавъ предложеніе хозяйки очистить квартиру — она едва ли не съ зари стояла на лѣстницѣ, поджидая его — онъ отправился въ Бевисъ-Марксъ. Миссъ Сэлли была уже на своемъ посту. Лицо ея сіяло нѣжнымъ блескомъ, напоминавшимъ мягкій свѣтъ недавно народившейся луны.
Онъ слегка кивнулъ ей головой и, по обыкновенію, началъ переодѣваться, на что требовалось не мало времени и усилій, такъ какъ куртка была учень узка въ рукавахъ. Сладивъ съ этимъ, онъ засѣлъ за переписку.
— Я васъ спрашиваю, не видѣли ли вы моего серебрянаго рейсфедера? обратилась къ нему миссъ Сэлли.
— Что-то не встрѣчалъ по дорогѣ, отвѣтилъ Дикъ. — Впрочемъ, виноватъ: по тротуару прошелъ одинъ такой статный почтенный рейсфедеръ, но я не посмѣлъ къ нему подойти, потому что онъ былъ въ обществѣ пожилого перочиннаго ножичка и молоденькой зубоковырялки.
— Да нѣтъ, не шутя, говорите, видѣли?
— Какой же вы стылый песъ, если серьезно спрашиваете о такихъ вещахъ. Вѣдь вы знаете, что я только что пришелъ.
— Ну, какъ бы тамъ ни было, а его нѣтъ. Я очень хорошо помню, что на-дняхъ положила его на бюро.
— Вотъ-те на! Ужъ не маркизины ли это штуки? подумалъ Дикъ.
— И ножичекъ такой же точно пропалъ. Обѣ эти вещи были подарены мнѣ отцомъ, а теперь ихъ нѣтъ. Не замѣчали ли вы, чтобы и у васъ что нибудь пропадало здѣсь?
Дикъ невольно схватился за бока, какъ бы желая удостовѣриться въ томъ, что на немъ куртка, а не сюртукъ. Убѣдившись, что все его движимое имущество, находившееся въ Бевисъ-Марксѣ, цѣло и невредимо, онъ отвѣтилъ, что не замѣчалъ.
— Это очень непріятная исторія, Дикъ, промолвила миссъ Сэлли, вьгаимая изъ кармана жестяную табакерку и потянувъ щепотку табаку;- но между нами будь сказано — я вамъ говорю это по-пріятельски: Боже сохрани, если узнаетъ Эмми, жизни не радъ будешь — изъ конторы стали пропадать и деньги, я уже нѣсколько разъ замѣчала, что недостаетъ по полкроны.
— Однако, будьте осторожны, дружище, съ этими вещами не шутятъ, крикнулъ Дикъ. — Вполнѣли вы
