Уже под утро, в предрассветных сумерках, когда в лесу зашевелилась всякая живность, отряд достиг каменистого холма со старой, разрушенной крепостью наверху. Рельеф здесь был неровным – вероятно, недалеко находилось какое-нибудь плоскогорье.
Бойцы, тяжело дыша, взбирались по склону наверх, обходя валуны и шурша крупнозернистым песком. Уже видна была разбитая, заросшая мхом стена, изнутри состоящая из толстенных, гниющих бревен. Кое-где виднелись следы пожара, а под ногами хрустели останки павших воинов. Скелеты валялись в неестественных позах – судя по всему, они погибли от камнеметов, стрел и огнестрельных ран, а вот лежащие внутри крепости были явно зарезаны. Года два назад здесь произошла настоящая битва. Но несмотря на жуткие мумифицированные трупы и остатки пожарища, местность завораживала необычной красотой. Причудливые, маленькие, кривоватые сосенки и елочки росли даже внутри крепости, представлявшей собой когда-то квадратное, крепкое сооружение. Посвежело, воздух был насыщен запахом прелой хвои. И все это в первых, утренних лучах солнца, озаривших холм.
Так захотелось остаться здесь надолго, разбить капитальный лагерь, наесться до отвала и проспать пару суток, но предстоял длинный и трудный путь.
Глава 7
Привал решили сделать продолжительным – всех утомил тяжелый ночной переход. К тому же место выглядело идеальным для безопасного отдыха, несмотря на останки воинов, павших здесь по меркам Хаоса очень давно. Дружно взялись за обустройство лагеря, выполняя поручения командира и рекомендации Треша – единственного оставшегося в группе следопыта. Люди валились с ног, трясли головами, терли пальцами глаза, чтобы не заснуть на ходу, но, помня об опасных животных и мутантах, торопились скорее завершить дела.
Прежде всего выявили слабые места в обороне, через которые возможный противник мог бы просочиться внутрь. Во всех трех точках разожгли костры, благо древесины здесь нашлось с избытком. Не шумели, чтобы звуки не доносились до Чащобы, вплотную оккупировавшей развалины с северной стороны. Треш с Малым изучили опушку, обнаружив знакомые признаки черных зарослей. Эта новость обескуражила бойцов, вызвала кучу вопросов, но Треш заверил: если не беспокоить лес шумом, рубкой веток и огнем, то не стоит бояться. Он тщетно пытался найти «лапку», чтобы слиться с ней, послушать биом и шепнуть пару ласковых словечек, заверить лес в добрых намерениях своих спутников. Не нашел, и это его расстроило и неприятно удивило. Спальники на всякий случай разложили подальше от опушки, внутри развалин, у подножия крепостных стен. Заново натянули ржавые спирали колючей проволоки, заросшей бурьяном, установили сигнальные растяжки и составили график дежурства. Обычно так делали на ночлегах, а не на дневных привалах, но смерти товарищей, атаки многочисленных врагов и дикая усталость, валящая с ног, научили всех тщательно страховаться.
Фифа лечила бледного Добрыню. Страшная рана ослабляла здоровяка и приносила невыносимые муки. Он держался молодцом, но страдания гиганта беспокоило и остальных. Завтрак устроили горячим. Видимо, дым и привлек врагов…
Выспаться и даже покемарить не удалось. Стоящий на часах дед Игнат криком известил о приближении врага. Спящие вскочили, расталкивая друг друга, схватились за оружие. Хорошо, что бдительный постовой поддерживал огонь костров и вовремя заметил опасность. Бойцы бросились к амбразурам, Треш крикнул, чтобы наблюдали и за тылом.
Выглянув за бруствер, сталкер поежился. С двух сторон к холму стекались люди. Много! Разношерстные вид и тип вооружения позволили без труда определить их приверженность.
– Павианы, мля! – воскликнул Холод, изготавливая к стрельбе автомат. – Фули им здесь-то надо? Они же по степям за Рекой околачиваются…
– Ты, командир, еще у мутантов спроси, какого черта они в наших краях бродят. Видать, тесно всем стало в Пади. Вот и кочуют в поисках лучших мест… – Добрыня очищал амбразуру от мусора, засохших вьюнов и грязи.
– И часто не одни бродят, – вслух заметил Малой, – с Псами дружбу водят.
– Вот, ексель-моксель, встряли! – пробурчал Игнат, сменив крест-меч на карабин.
– Псы?! – Треш нахмурился, лихорадочно соображая, затем быстро повернулся и прищурился, разглядывая сумерки леса на той стороне поляны. – Эти собаки в лобовую не ходят. Они по кустам да в ночи любят прятаться. Тогда, скорее всего, из чащи их ждать нужно. Атас!
– Думаешь? – Холод оглянулся. – Я этих тварей на всю жизнь возненавидел! Это они тогда напали на нас и положили Баллона, Дока, Димона, Родео, ученого. Никитоса с Орком словили. Суки! Не раз уже дело имел с ними. Зверье лесное. Индейцы, мать их!
– Почти уверен, – прошептал сталкер, рассматривая опушку. – И ударят стрелами, как только мы отвлечемся на Павианов.
– Звиздец! Тогда так, Треш, возьми Малого и Талгата. Следите за зарослями и, если там горячо, бейте со всех стволов. Мы же пока займемся этими шакалами. Если холодно, отпусти Талгата, а с Малым бди тыл. Как понял?
– Есть. Вот почему позывной у тебя такой! – улыбнулся Треш, подмигнул Холоду и свистнул Малого. – Держитесь тут. Одолеем и этих бродяг.
– И ты береги себя, парень! Мне тебя еще папке показать нужно живым и здоровым. – Холод тут же погрузился в рутину боя, вскидывая АК‑12 с оптическим прицелом и раздавая команды: – Талгат, чеши с Трешем и Малым к лесу. Добрыня! На тебе ворота. Чтоб ни один гад сюда не просочился. Анжел, в оптику работай, вали на хер всех… уже можно и нужно, фули их так близко подпускать?! Штепсель, ты с братишкой восточную сторону держишь, ясно? Давай! Игнат! Ты с Фифой западную. Я с амбалом по центру. Все, бандерлоги, работаем. Ого-онь!
Треш на секунду приостановился и оглянулся назад, когда со стен раздалась нестройная пальба. Мысленно пожелал товарищам удачи, подтолкнул парнишку и поспешил к опушке:
– Малой, засядь вон за той бочкой, прикинь расстояние для обстрела и запасное укрытие. Вали всех, кого увидишь. Псы хитрожопые, на рожон не полезут. Огнестрела у них нет, луки, копья да пращи. Бей только наверняка. И не лезь в пекло, мы с Талгатом сами как-нибудь. Все, давай, пацан!
– Может, и нет Псов в лесу? – предположил Талгат, наматывая ремень двустволки на кулак.
– Твоими бы молитвами… пошли, загорелый мой!
Троица разбежалась по поляне. Треш приостановился возле крайнего клена, внимательно осматривая его. Уловил тревогу дерева от начавшейся канонады, присел, вглядываясь поверх травы, но по низу веток. Прищурился. Затем вздрогнул и жестом привлек внимание остальных. Отпрянул назад, выудил из кармана «Специфика» гранату. Выдернул чеку, но кидать не торопился. Пристальный взгляд его шерстил чащу, выискивая цель. А целей было много – разрозненных, крадущихся в сумерках к поляне, к защитникам лагеря.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
