Треш успел ухватиться за гнилую перекладину ограды и оттолкнуть Добрыню. Перекошенный забор с треском и скрипом повалился, подняв в воздух тучу навозных мух величиной с доброго шмеля. Отряд отпрянул от кучи мусора, поросшего бурьяном, и роя мух-мутантов. И тут грянул выстрел, а следом за ним раздался крик Добрыни:
– Шухер, братцы-ы! Угроза с леса.
Быстро, с опаской взглянув через дыру оставшейся целой ограды, Треш увидел на туманной поляне толпу грязно-серых, уродливых оборванцев. Три-четыре десятка.
– Вот, еп! Фантомы эберманов пожаловали! – воскликнул Хук, но тут же изменился в лице: – И конечно, где-то с ними их Аас.
– Кто-о?! – бросил пригибающийся на ходу Треш, занимающий позицию для стрельбы. – Какой еще в задницу Аас?
Ответа не последовало – не до того было в рукопашной схватке. Минут через пять Добрыня с отрубленной по локоть правой рукой поспешно вернулся обратно и с помощью Анжелы стал обвязывать изливавшую кровь конечность.
– Если бы не крыса… отвлекла, зараза! А этот урод отсек мне руку… моей же секирой. Тварь! Позор какой… м-м… гадина! Я найду ее, я убью эту мерзость!
– В том-то и дело, что их почти нельзя убить! – произнес Хук, разглядывая призрачных уродов, окружавших развалины церкви.
– Не понял, Хук? Как это? – спросил Холод.
– Ну, как-как… Вон, мы с большущим трудом завалили гуффонов, а эти, – Хук показал в окно, – эти бессмертны…
– Черт!
– Что же нам делать? – Анжела впала в отчаяние. – Варан так неожиданно умер. Добрыня… ваще жесть! Еле остановила ему кровь. И вдобавок окружены этими уродами.
– Наш отряд кроме Варана еще и Дюрана потерял, – решился сказать Треш.
– Что-о?!
– Это как?!
– Нет его. Погиб. – Сталкер окинул взглядом шокированных известием соратников.
– Дюранчи-ик! Блин‑н‑н.
– Жаль мужика. – Добрыня сморщил лоб, опустив перемотанную в локте руку.
– И… и что же мы теперь будем делать?
– Командир, принимай решение, мы за тобой.
– Ден, рули. Совсем жопа настала! Щас они полезут со всех сторон.
– Однозначно будем сражаться. Хук? – Холод попытался найти поддержку в лице проводника.
Тот перепрыгнул через огромную балку, долго и внимательно смотрел в оконный без стекол проем на белые, неживые лица эберманов, затем уставился на ползающую по стене жирную муху.
– Так. Остается одно – дружно прорываться сквозь это кольцо, – Хук показал на ветхий скрипящий забор, – это очень хреново, но… черт, другого выхода я не вижу.
– Нас же перебьют, как котят, ты же сам сказал, что их не победить.
– А что… что ты можешь предложить? Ну, давай! – Хук мгновенно разозлился на Талгата. – Помнится, я выжил только потому, что отбился от них факелом, зато потом на свет собрались все ужасы и твари леса. Ты не представляешь, как…
– Подожди! Говоришь, факелом? Ты боролся с ними огнем?
– Да, разведка, они ужас как боятся огня. Так у нас же есть огонь! Много огня! – Хук с распростертыми объятиями кинулся к Талгату.
Тот тоже встречно развел руки, но Хук ускользнул от него и обнял газовые баллоны на спине огнеметчика.
– Господи, Ты услышал наши молитвы! – Дед Игнат перекрестился, глядя наверх.
Холод отдал необходимые распоряжения, и все приготовились к прорыву. Строить из себя героев не собирался никто. Сейчас требовалось по-быстрому смыться отсюда, и желательно живыми.
Первым вышел Добрыня с опущенным забралом шлема и секирой в невредимой руке. Полупрозрачные, постоянно извивающиеся и дергающиеся уроды, шурша опавшей листвой и бренча холодным оружием, стали приближаться. Злобные, бледные морды скалились, обнажая корявые клыки. Около сорока вооруженных палками, топорами и серпами мутантов. Отряду предстояло схватиться с толпой жестоких неуязвимых убийц.
Добрыня натянуто улыбнулся ораве надвигающихся оборванцев и кивком головы показал назад. Ветхая дверь со скрипом отворилась, и из развалин вынырнул Талгат – тоже улыбающийся и довольный, хотя в душе творилось бог весть что. За ним высыпали и все остальные.
Фантомы переглянулись и двинулись вперед, от них отделился самый крупный по размерам, ранивший Добрыню и убивший Дюрана. Талгат направил ствол-трубку на него, ожидая остальных тварей. Теперь каждый из бойцов отряда видел сквозь их серые, неживые тела частокол деревьев, росших позади призрачного войска. Добрыня подал знак, все приготовились к броску, а Талгат, щелкнув краном-затвором, пустил тонкую струю газа в трубку, после чего объемное пламя вырвалось из огнемета и охватило этого Ааса.
Тот вспыхнул, как ведро с керосином, приведя в ужас остальных своих собратьев, и тут же исчез после громкого хлопка. Люди воодушевленно закричали, а Талгат передернул затвор, щелкнул маленьким рубильником-гашеткой и обдал толпу фантомов длинной огненной струей. Уродцы лопались и взрывались, пропадая навсегда, а когда около десятка их сгинуло, остальные кинулись назад, к дряхлому забору. Талгат, понимая, что газа осталось немного, но, возбужденный победой, все равно бросился за ними. За ним поспешили и все остальные. Огнеметчик добивал оставшихся мутантов короткими струями огня, оставляя на земле только сухие пятна. Вскоре Талгат загнал фантомов в угол забора, и эти создания столпились возле лаза, не догадываясь найти других способов спасения. Здесь-то их и настиг огнеметчик. Истошно визжали вспыхнувшие уроды, зажигая других, а Талгат выпустил последнее содержимое баллонов.
Отряд, наспех разбив волну мутантов, оставил позади развалины церкви и скрылся в густом низкорослом ельнике.
– Здорово ты их, Талгат! Молодец!
– Ха, они лопались, как пузыри – вот зрелище было!
– Молодчина!
– Сын мой, ты преуспеваешь в делах своих.
– Спасибо, Талгат!
– Бедный Дюран! Бедняжка Варан…
* * *
Пока было светло и не так страшно, отряд вереницей бодро шагал вперед, всухомятку перекусывая по пути. Треш потирал ободранный гуффонами затылок и массировал руку. По его следам, стараясь ступать точно в отпечатки мокасин, шел Малой. Первым шагал Хук, последним – Добрыня. Два раза останавливались, прислушиваясь к далекому вою псевдоволков и крикам гуффонов.
Однажды наткнулись на четверых фантомов, мгновенно исчезнувших в кустах возле старого кладбища. Воронье, с шумом взлетев над кронами черных деревьев, долго кружило и оглашало карканьем окрестности. Видели одного эбермана, попавшего в хитрый капкан, распятого на дубе солдата с изъеденным лицом и выпавшими кишками, в которых копошились жуки. Уже под вечер пробежались, услышав неподалеку крик неизвестного чудовища. Но что бойцы увидели вечером, когда только-только стемнело… казалось непостижимым уму…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
