– Держитесь все вместе, пушки наготове и никаких разговоров! – Хук повалился на бок, закашлялся.
– Кто это был? – Трешу все еще казалось, что он видит перед собой огромного черта.
– Не знаю… Если это зверолюди, то лучше сматываться подальше.
– Кто-о?
– Звиздец!
– Дадим бой! – Добрыня стоял в боевой позе, держа секиру в обеих руках. – Фули бегать от них зайцами?!
– Добрыня, ты не видел его. Это ходячий ужас! – Сталкер лихорадочно обдумывал план дальнейших действий.
– Давай быстрей! Сидеть и вату катать некогда! – бросил Хук, всматриваясь в сумерки.
– Так… Пух, ты можешь еще пробежаться?
– Что? Что ты, парень? Я… я‑я‑а… – Пух держался за явно сдававшую селезенку и тяжело дышал. Губы его нервно тряслись, лицо исказила гримаса боли.
– Абзац! Как же вовремя я проснулся!
– Треш, тихо…
Все прислушались, стараясь не дышать. Где-то совсем недалеко хрустнула ветка.
– Холод! – прошептал сталкер.
– Все к бою! Занимаем круговую. Малой, в центр. Анжела, ты тоже… да, я сказал! Хук, отвечаешь за них.
– Понял.
– Ясно, Ден.
Фифа с пистолетом оказалась на сосне, между двух расходящихся стволов, подсаженная туда Добрыней, который тут же занял место в круговой обороне.
И вовремя! На отряд напали троглодиты – страшные, сильные, дикие аборигены гор и лесов.
Треш сразу усек, что атакующие уроды – не чета всем предыдущим врагам.
После дружного громового залпа из нескольких стволов бойцы схватились за холодное оружие. В предутреннюю пору кое-что можно было различить во время схватки – огромные, темные силуэты с нескладными сутулыми телами и длинными корявыми руками. Поначалу они и вовсе показались орангутангами, но по ходу выяснилось, что это все-таки производные от гомо сапиенс: полуголые, с развитой мускулатурой и обильной шерстью почти по всей поверхности тел, уродливые и жестокие. После огнестрельной лавины их стало меньше, но оставшиеся не на шутку рассвирепели.
Первым с разбитой головой пал толстяк Пух, успевший завалить одного дикаря. Его убийцу проткнул копьем Холод, но сам получил удар в грудь и свалился среди окровавленных тел. Третий зверь атаковал Добрыню, даже получив смертельное ранение от пули. Еще одного разом закололи Штепсель и дед Игнат с поврежденной левой рукой. Пятого бумерангом и штык-ножом полосовал Треш, ловко уклонявшийся от звериных выпадов. Малой не отставал от взрослых: метко всадил в пах одному из нападавших арбалетную стрелу, а затем другую – в грязную волосатую грудь. С дерева отдельных нападающих расстреливала визжащая от испуга и азарта Анжела.
Охваченный огнем из самоделки Талгата дикарь, сбив с ног священника, с воплями заметался между деревьями, но вскоре рухнул на ковер хвои и затих под старой сосной. Рядом с ним упал Варан, держась за сломанные ребра. Но точку в ночной бойне поставил Хук, выстрелив из обреза по оставшемуся последним лесному уроду с изрубленными конечностями. Голова троглодита лопнула, забрызгав все вокруг кровавыми сгустками, тело мешком осело на землю, и наступила неожиданная тишина.
Все!
Но повторения пройденного никто не желал. Поэтому держащийся за голову Холод предложил сменить позицию, а проще говоря, бежать.
Когда страшный черный сектор Чащобы остался за спинами, все повалились на траву, хрипло, с надрывом дыша. Сплюнувший в сторону кровавым сгустком Холод, восстанавливая дыхание, через раз уточнил у проводника:
– А‑а‑а… й-есть ли-и в этом ч-чудном лесу кроме зверей, чудовищ и чумы, что-нибудь п-попроще и п-получше? Ну… например, б-бандиты… или к-какой д-другой нормальный п-противник?
– До-орогой ты мо-ой… – Хук лихорадочно перезаряжал старый ижевский обрез. – Здесь есть все, что только можно п-представить в страшном сне! И даже то, что никому и не снилось!
– Иди т-ты… Будешь щас народ пугать… – цыкнул на него Треш, потирая грудь и морщась от боли.
– Мне что-то не хочется больше встречаться с этими зверолюдьми, лучше уж сразиться с несколькими воинами или взять приступом базу бандюганов… – Холод оглядел весь отряд, заметив понурого Талгата и не увидев рядом с ним добродушного толстяка.
– Пух… там остался. Погиб… – Талгат, сжав кулаки, отвернулся и засопел.
– Пух… Пух?! Никак не думал… – Треш с горечью вздохнул, вспомнив веселого товарища, еще недавно из последних сил бесстрашно бьющегося с мутантами.
– Да. Я видел, как ему размозжили голову… Жесть! – Добрыня печально взглянул из-под помятого шлема на сталкера.
Отдышавшись, поднялись, поправили снаряжение и некоторое время шли молча, шурша хвоей и бряцая оружием. Наступало утро. Почему-то чересчур туманное и холодное здесь, на краю Пади.
Отряд продвигался уже не цепочкой, а нестройной толпой разномастно вооруженных смертников – в лес, в загадочную и пугающую Чащобу.
С обеда на лес вслед за туманом опустилась какая-то вязкая непонятная мгла. И хотя видимость была достаточной – метров на двадцать, бойцы до рези в глазах пристально всматривались в каждую деталь, стараясь заметить любое движение или малейшее изменение обстановки. Опять стало жутко. Где-то вдалеке загромыхало, сверкнула молния, а вслед за этим по лесу пронесся дикий вой. Даже многое повидавший Хук поежился, нервозно оглядываясь и что-то бормоча под нос.
Через несколько минут стало совсем сыро и холодно, на землю упали первые капли дождя. Отряд поспешил укрыться, но дождь доставал людей повсюду. Не прошло и получаса, как все промокли до нитки. Хук торопился и подгонял бойцов, но не он один считал, что за день лучше пройти как можно больше, никому не хотелось оставаться здесь еще на одну ночь.
«Мда-а. Сейчас бы пронестись через заросли пушечным ядром», – мечтал Треш, до этого считавший себя знатоком дебрей Чащобы.
Сорочка неприятно липла к телу, а кожаная куртка уже не спасала от воды. Про модуль «Специфика», начавшего пропускать влагу, и речи не шло. Сталкер позавидовал сейчас тому, кто когда-то впервые надел на себя еще новый комбинезон, являющийся в свое время передовой технологией с замкнутой системой дыхания. А сегодня на костюме отсутствовали даже добавочные сервоприводы мини-экзоскелета, помогающие в давние времена хозяину переносить как можно больше тяжестей… Треш ежеминутно смахивал капли с носа и ресниц, стараясь не сбивать темп бега по дождливому лесу, и немного жалел бойцов отряда: он-то сталкер, ему привычно, а вот остальным, кроме разве что еще Холода, Фифы и Хука, было тяжелее и страшнее. Но, подгоняемые ливнем, страхом и проводником, все терпеливо бежали трусцой, пока не наткнулись на глубокую ложбину, уходящую на запад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
