Он прошептал: «
Бежали воды -От сумерек и до восхода.ПотокБежал сквозь ночь.ПотомПрошли часы его путем,Его течение измерив,Чрезмерное для страха мира.А свет потоком тьму стремил,И путники ночной страныПоспешно отступали.И свет мерцал под их стопамиДвенадцатью Часами Тьмы
».
Ну вот, подумал он, и карандаш, выпав из руки, со стуком покатился по столу. Теперь, когда этот сукин сын соблаговолит прийти, дабы в точности соблюсти исторические вехи собственной биографии, я просто-напросто суну ему в нос вот это и скажу: «Если вас заинтересуют эти записи, мистер Вильям Чертов-сын Эшблес, меня можно отыскать у Казиака, по такому-то адресу». Так-то вот.
Дойль аккуратно сложил листки и уселся поудобнее, приготовившись ждать хоть до второго пришествия.
* * *
Когда начались полоумные пронзительные вопли, Джеки бросилась по переулку к Кеньонскому Двору; старое кремневое ружье подскакивало, болезненно ударяло по лопатке. Она готова была поклясться, что не ошибается, потому что именно такие звуки она слышала тогда – и она опять прибежит слишком поздно. Она вырвалась из переулка в захламленный грязный двор и услышала выстрел – звук выстрела отдавался эхом между полуразрушенными ветхими строениями.
– Проклятие, – тяжело дыша, пробормотала она. Под нечесаной завесой челки ее глаза метались, стараясь ухватить все – от младенца, только начинавшего ходить, до старухи, покидающей двор, – но все население квартала, казалось, спешило к дому, из которого раздался выстрел; слышались выкрики, вопросы; все толпились в ожидании, подняв лица к пыльным мутным окнам.
Джеки бежала стремглав, увертываясь и работая локтями, ловко прокладывая дорогу через шумную толпу к передней двери дома, и, ни на кого не обращая внимания, втиснулась внутрь. Она закрыла за собой дверь и задвинула засов. – Кто ты такой, черт побери! А ну, отвечай! – раздался несколько истерический голос. Грузный человек в фартуке пивовара стоял на первой площадке лестницы в дальнем конце комнаты. Дымящееся ружье в правой руке казалось каким-то посторонним предметом, который он еще не заметил, как и пятнышки горчицы на усах, и ружье просто мешало ему размахивать правой рукой, но зато левая рука выделывала какие-то бессмысленные жесты.
– Я знаю, что именно вы только что убили, – тяжело выдохнула Джеки. – Я убил одного сам. Но сейчас это не важно. Кто-нибудь из ваших домашних находится сейчас вне дома? Кто-нибудь покидал дом за последние несколько минут?
– Что? Есть проклятая обезьяна наверху! Я только что пристрелил эту тварь. Боже мой! Никого из семьи нет в доме, благодарение всем святым! Моя жена сойдет с ума, когда узнает.
– Очень хорошо… Так что, вы говорите, эта обезьяна делала, когда вы пристрелили ее?
– Так ты хозяин этой твари? Ах ты, сукин сын, да я тебя в тюрьму упеку за такие штучки! Как ты мог позволить дикому зверю разгуливать на свободе и вламываться в дома честных граждан!
Он начал спускаться со ступеней.
– Нет, он не мой, – сказала Джеки громко, – но я видел другого, такого же, как этот. Что он делал?
Человек прислонил ружье к стене и теперь имел возможность размахивать двумя руками.
– Оно… Иисусе Христе! Эта тварь страшно вопила, как будто горит в огне, и изо рта сочилась кровь, и оно пыталось забраться в кровать моего сына Кенни. Проклятие, оно все еще там – матрац будет совсем…
– Где сейчас Кенни? – прервала Джеки.
– О, он не собирался скоро возвращаться домой. Может быть, придет через несколько часов. Я…
– Черт побери! Да ответьте же мне наконец, где Кенни? – заорала Джеки. – Он в ужасной опасности! Человек уставился на нее:
– Обезьяны следуют за Кенни? Я так и знал, что случится что-нибудь в этом роде. Он в «Лающем Ахаве», там, за углом, в переулке Миноритов. Джеки выскочила из дверей и побежала по переулку. Ты, жалкий ублюдок, думала она, да будет благословенно твое неведение, надеюсь, ты никогда не узнаешь, что собственными руками застрелил своего Кенни, не узнав его в чужом и покрытом шерстью теле, и застрелил в тот самый момент, когда он пытался забраться в свою постель.
Переулок Миноритов был перекрыт шеренгой фургонов, везущих тюки старой одежды с Биржи Старьевщиков на Катлер-стрит к Лондонскому мосту, и Джеки подбежала к ближайшему фургону, вскарабкалась по доскам сбоку и с этой привилегированной позиции осмотрела улицу. Да, вот оно – качающаяся вывеска с нарисованным человечком ветхозаветного обличья, голова откинута назад, и рот открыт в виде буквы «О». Она соскочила вниз с фургона под крики кучера о том, что его грабят, и взяла прямой курс к «Лающему Ахаву».
Хотя дверь была открыта и ветерок колыхал занавески на окнах, пожелтевшие от табачного дыма, таверна сильно пропахла дешевым джином и солодовым пивом. Хозяин раздраженно поднял глаза от стойки, когда Джеки с грохотом ввалилась внутрь, но тут же неуверенно улыбнулся, когда вновь пришедший, задыхаясь и выпучив глаза, бросил на стойку полсоверена.
– Здесь должен быть один парень, Кенни. Живет около Кеньонского Двора. Он пьет здесь? – выдохнула Джеки.
Будь здесь, Джо, подумала она, не уходи пока.
За ее спиной раздался голос:
– Эй, парень, что ты тут вынюхиваешь? Может, ты легавый?
Она обернулась и посмотрела на четверых бедно одетых парней за столиком в углу.
– Разве я похож на легавого, ребята! Вы не так поняли, просто у его отца неприятности, и он послал меня за Кенни.
– А, ладно. Возможно, Кенни уже слышал об этом. Пять минут назад он вдруг вскочил и опрометью бросился бежать, как будто вспомнил, что забыл обед на плите.
– Да, он был явно не в себе, – вступил в разговор другой, – я только входил, а он отпихнул меня, даже не взглянув. А ведь старого приятеля, с которым дружишь уже десяток лет, принято приветствовать немного по-другому.
Джеки почувствовала внезапную слабость:
– Пять минут назад?
«Теперь Джо может быть в полумиле отсюда, – подумала она, – в любом направлении, и я никогда не получу достаточно хорошее описание Кенни, чтобы быть полностью уверенной, что это он, даже если я его и найду. И даже если бы я была уверена и нашла его, я не могу застрелить его просто потому, что я почти уверена, что Кенни был застрелен в своей собственной постели и что его тело в настоящий момент занято Джо – Песьей Мордой. Я должна сначала как-нибудь это выяснить, как-нибудь заставить его выдать себя. Возможно, однажды я смогу убить его почти наверняка, но только не сейчас – не сразу после того, как я почти продырявила бедного старину Дойля».
Ну что же, сейчас у нее хотя бы есть точное описание Кенни – маленького роста, толстый, волосы рыжие. А теперь пора уходить отсюда. «Ладно, теперь я знаю, как будет выглядеть Джо – Песья Морда следующую неделю или две».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
