Венеция рассеянно вслушивалась в стук колес экипажа и лошадиных копыт. Карета медленно двигалась в тумане.
– Если миссис Флеминг замешана в деле с похищением формулы, – размышляла Венеция после небольшой паузы, – то вполне возможно, что я привлекла ее внимание, когда стала называться твоим именем.
– Да.
– Теперь же, когда ты объявился в городе, ее подозрения подтвердились. Она наверняка знала, кто ты такой и что ты ищешь формулу.
– Но она также может предполагать, что ее никто не подозревает в хищении формулы, – заметил Гейбриел. – В конце концов, она никоим образом не связана с обществом. Наверное, считает, что у меня нет причин подозревать ее.
– Она могла украсть формулу, – подумав, сказала Венеция. – Но это точно не ее я видела в ту ночь, когда убили Бертона. Я видела ауру миссис Флеминг, когда фотографировала ее. Она не похожа на ауру убийцы.
– Уверена?
– Абсолютно.
Гейбриел на мгновение задумался.
– Не удивлюсь, если она наняла кого-то, чтобы выполнять за нее грязную работу. Это ведь очень опасно.
Венеция содрогнулась.
– Бедный мистер Бертон! Его убили отчасти из-за меня. Если бы он не согласился преследовать и фотографировать меня…
Гейбриел сделал неожиданное движение, застигнув Венецию врасплох. Подавшись вперед, он обхватил ладонями запястья молодой женщины, так что она не могла пошевелиться.
– Выкинь из головы мысли о том, что во всем этом есть хотя бы толика твоей вины. Гарольд Бертон погиб, потому что согласился работать на очень опасного человека. У тебя хотели выведать все сокровенные тайны. Бертон должен был понимать, что этот человек не питает к тебе расположения. Он получил то, что заслужил. И я запрещаю тебе думать, что ты в чем-то виновата.
Венеция неуверенно улыбнулась.
– Спасибо, Гейбриел.
– Знаешь, – спокойно проговорил он, – с тех пор как мы сели в карету, ты уже второй раз назвала меня по имени. Мне нравится, как оно звучит в твоих устах.
Чувственная атмосфера неожиданно усилилась, она всегда витала в воздухе, стоило только Гейбриелу оказаться рядом. Венеция остро ощущала силу его рук, нежно, но твердо сжимавших ее запястья.
Он притянул ее ближе к себе, губами прижавшись к ее губам. Она думала, что уже привыкла к его поцелуям, но собственная реакция доказывала обратное. Венеция попыталась обуздать возбуждение и болезненный жар, охвативший все ее существо. Тщетно!
Не отрываясь от губ молодой женщины, он освободил одну руку и опустил шторки. Затем сорвал с нее парик и принялся вытаскивать из волос шпильки одну за другой.
Пьянящее чувство уединения в карете сделало свое дело, Венеции показалось, что она находится на корабле, медленно уносящем ее в ночной туманный океан.
Все было так, как в Аркейн-Хаусе. Она вдруг оказалась свободной. Она не думала ни о прошлом, ни о будущем. Не боялась, что Эдвард или Амелия случайно зайдут и застанут свою сестру в пылу порочной страсти. Не опасалась смутить тетю Беатрис и поставить под угрозу свою карьеру.
Когда ее волосы каскадом пролились на плечи, она услышала низкий хриплый стон Гейбриела. Его руки сжались вокруг нее.
Он целовал ее страстно. Вынырнув на мгновение из сладкого забытья, она обнаружила, что он сорвал с нее пиджак и отбросил на соседнее сиденье.
Быстро освободившись от своего сюртука, он принялся развязывать ее галстук. Его руки дрожали. Все это возбуждало Венецию. Он на самом деле хотел ее. Что бы там ни было, это не хладнокровное соблазнение. Их обоих сжигала страсть.
Когда с галстуком было покончено, он прикоснулся к верхней пуговице накрахмаленной белой сорочки и улыбнулся.
– Знаешь, – шепотом признался он, – мне никогда раньше не доводилось снимать мужскую одежду с женщины. Это оказалось гораздо труднее, чем я думал. Как будто я оказался по другую сторону зеркала.
Венеция негромко рассмеялась. Осмелев, она принялась развязывать его галстук.
– Давай я покажу, как это делается, – прошептала она.
На этот раз она справилась с задачей гораздо быстрее, чем в Аркейн-Хаусе. И неудивительно, ведь она приноровилась обращаться с мужской одеждой за время своих приключений с Харроу.
На каждое ее движение Гейбриел отвечал тем, что раздевал ее еше быстрее. Она поняла, что он расстегнул ее сорочку, только когда Гейбриел коснулся ее груди. Пытаясь удержать равновесие, она вцепилась в его плечи. Он наклонился и поцеловал ее в шею. Венеция вся напряглась. Жар медленно охватывал все ее существо.
– Гейбриел, – прошептала она.
Скользнув руками ему под рубашку, она прижалась ладонями к груди.
Он устроился поудобнее на сиденье и посадил Венецию к себе на колени. Наклонившись, она сама сняла ботинки. В следующее мгновение он расстегнул ее брюки и начал их стягивать. За ними последовали панталоны. Оба предмета туалета полетели на сиденье напротив.
Когда на ней не осталось ничего, кроме расстегнутой сорочки, Гейбриел поцеловал ее так, словно от этого зависели их жизни. Она слегка поежилась, почувствовав его теплую ладонь на своем бедре. Она почти забыла, какое удовольствие могут доставлять такие прикосновения. Почти…
А он тем временем продвигался, исследуя ее тело своей ладонью. Она неожиданно резко втянула в себя воздух, почувствовав влагу между ног.
– Ты уже вся мокрая, – прошептал он, удивившись и обрадовавшись одновременно. – Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал о том, чтобы снова любить тебя.
Его губы вновь овладели ее губами, лаская, требуя. Теряя голову от желания, Венеция почувствовала, как он приподнял ее. В следующее мгновение она оказалась сидящей верхом на нем и упиралась ногами в бархатные подушки.
Чтобы удержать равновесие, она вцепилась в его плечи. Обхватив одной рукой бедра молодой женщины, другой он скользнул у нее между ног и раздвинул их.
Он принялся ласкать их, поглаживать, открывая новые секреты ее тела. Каждое новое прикосновение казалось более интимным и возбуждающим, чем предыдущее. Он сконцентрировался на клиторе, лаская его большим пальцем до тех пор, пока она не начала сходить с ума. Внутри ее нарастало невыносимое напряжение. Она безумно хотела его.
– Я больше не могу, – простонала она, впиваясь пальцами в его плечи. – Я не выдержу.
– Этого недостаточно, – проговорил он. – Еще рано. Я хочу почувствовать твое наслаждение.
Венеция смутно осознала, что он расстегивает брюки.
А затем почувствовала, как его возбужденное естество упирается ей в бедро.
Венеция обхватила его рукой.
Гейбриел прошептал что-то ей на ухо.
Она нежно сжала его.
Гейбриел втянул в себя воздух.
Наклонив голову, она укусила его за плечо.
