Люк был уже закрыт. Арена обезлюдела. Ничто не напоминало о смерти Хивы, если не считать большого топора, который лежал на солнце.
— Что это значит, Волк?
— Мне кажется, так они могут кормить свой скот.
— Но… но не могут же они проделывать все это только ради скота, верно?
— Смотрите! — прошипел Кромман.
Жилистый подросток спрыгнул со стены с одной стороны арены, двое других — с другой. Все трое бросились к топору. Тот, что бежал один, оказался возле него первым, ухватил его и рванул в обратном направлении, преследуемый по пятам соперниками. Добежав до стены, он швырнул свою добычу поджидавшим его друзьям. Соперники разом потеряли к нему интерес и побежали обратно. Удачливого воришку и его конкурентов за руки выдернули обратно на площадь. Соперничающие шайки нырнули в темные переулки, и теперь арена была уже совершенно пуста.
— Очень ловко, — буркнул Дюрандаль, поворачиваясь, чтобы идти домой. — Они проделывают это каждый день. Не думаю, чтобы я справился с Хивой так чисто, как это сделал Эвермен. — Он бы и не стал делать этого просто так, в том-то и разница. — Так ты намекаешь, Волк, на то, что обезьяны — хозяева, а братья — слуги? По убийству в день, чтобы накормить обезьян человечиной?
Волкоклык одобрительно посмотрел на него и промолчал. Они молча протискивались сквозь утреннюю толпу.
— Мы выдали себя, — произнес вдруг инквизитор. — Вы говорили с обезьянами, а потом кричали Эвермену. Мне кажется, ваша идея послать письмо через мастера Кучана может оказаться теперь разумной предосторожностью. Если братья попытаются противостоять нашему вмешательству, им не составит особого труда выследить нас и…
Дюрандаль схватил своих спутников за руки, останавливая их. Дом Кабука виднелся прямо перед ними. Их ждали. На третьей ступеньке лестницы сидел, поставив ноги на вторую, мужчина в обычном пыльном алтаинском наряде. Лицо под широкополой конической шляпой принадлежало, несомненно, Эвермену, и он уже увидел их.
6
Когда они приблизились, он встал и спустился на дорогу, с осторожной улыбкой протягивая руку.
— Дюрандаль! Я не ждал тебя. И… Постой, не говори. Не Чандлер… Волкоклык! — Улыбка сделалась шире. — Сэр Волкоклык, разумеется! Пламень, надо же, как время летит! И? — Он вопросительно посмотрел на Кроммана.
— Мастер Айвин Чалис, купец. — Совесть больно кольнула Дюрандаля. Он лгал брату-Клинку. — Наш неутомимый провожатый. Поднимемся к нам.
— Нет, мы поговорим здесь. Как дела там, в Шивиале? А в Айронхолле? — Кем бы ни стал Эвермен в душе, внешне он совершенно не изменился. Для Алтаина лицо его казалось необычно бледным, но точно таким же оно было восемь лет назад. Не изменились рыжеватые брови и ресницы, вот только взгляд стал напряженнее. Бессмертие сказывалось на нем не худшим образом.
— В стране мир. Король был в порядке, когда мы уезжали — женился второй раз, ожидал второго ребенка. Королева Годелева родила ему девочку, и он развелся с ней. Великий Магистр умер. Теперь его место занял Магистр Ритуалов, — Дюрандаль ощущал всю нереальность происходящего: вот он сидит, обсуждая такие вопросы, в этом чужом переулке, среди чужой толпы, мулов и даже верблюдов, среди криков и пения нищих, конических шапок, отделанных мехом, торговцев на двуколых повозках, чужих запахов, пронзительных голосов, раскосых глаз…
Эвермен кивал так, словно для него окружающая обстановка ничего не значила.
— Я так и боялся, что он сделает еще одну попытку. Правда, я не ожидал тебя. Ты ведь связан не с Королем.
— Теперь — с Королем.
— Ты проделал весь этот долгий путь ради ничего, брат. — Его карие глаза пристально смотрели на Дюрандаля. — Нет никакого философского камня — это опережая твой первый вопрос. В Самаринде нет секретов, которые можно было бы украсть для славного Короля Амброза.
— Но здесь есть тайны, — и не последняя из них — что же превратило бывшего друга в этого чужака. — Есть какой-то источник золота. И бессмертие.
Эвермен с досадой пожал плечами.
— Но ничего такого, что бы ты мог взять с собой или использовать. Смотри… — Он потянулся к рукояти своего меча, и Клык тотчас вылетел из ножен Волкоклыка.
Эвермен подпрыгнул и быстро поднял обе руки ладонями вперед. Он посмотрел на одного Клинка, потом на другого и улыбнулся.
— Я и так знаю, кто чей телохранитель. Я просто хотел показать кое-что.
— Убери меч, Волк. — К счастью, никто из прохожих не забил тревогу. — Что показать?
Не прикасаясь к рукояти меча, Эвермен указал пальцем на вделанный в нее камень.
— Кошачий глаз замазан воском. Клинок покрыт золотой краской. Я хотел вытащить его и показать вам царапины. Это Жнец, меч, который я взял с наковальни в Айронхолле. Хочешь посмотреть поближе?
— К чему это ты?!
— Это чтобы ответить на твой второй ненужный вопрос. Несмотря на название, в монастыре нет никаких волшебных мечей. Там есть чертовски хорошие мечники, но никаких волшебных мечей.
— Есть еще ты. Почему? Почему ты присоединился к ним? — Кто ты теперь — ты, бывший когда-то моим другом? Почему ты убиваешь людей, как убил сегодня утром этого великана? Что он тебе сделал?
Проезжавшая телега заставила их сбиться плотнее. Эвермен вздохнул и облокотился на ступеньку.
— Мой подопечный умер — это опережая третий ненужный вопрос. Мастер Полидэн умер от лихорадки в Урфалине. — Он обвел взглядом их лица. — Вы знаете, что это делает с Клинком. Я решил продолжать путь и в конце концов попал сюда. Я шатался по городу, как делали это, наверное, вы, и нигде не мог найти покоя. Поэтому я назвал свое имя и встал в очередь. В день, когда подошел мой черед, короткую соломину вытянул Яркан. Он выбрал меч, и мне удалось оцарапать ему колено. Они отвели меня в монастырь… Там целые штабеля золотых слитков. Я взял по одному под мышки и вышел. В тот вечер я сидел в своей каморке, смотрел на них и пытался понять, на кой черт мне нужны золотые слитки..
Дюрандаль не видел левой руки Кроммана, но, похоже, либо тот не подавал знаков, либо все это было правдой.
— И что?
— На следующий день я снова отозвался на свое имя — ты, наверное, уже знаешь, они дают второй шанс. Если бы я не пошел, дрался бы снова Яркан, но на этот раз они послали Джурму. Я снова победил.
— В Айронхолле гордились бы тобой.
Короткая улыбка сделала лицо Эвермена до абсурдного мальчишечьим.
— Наш стиль был для них новинкой. Теперь-то они им владеют — я научил их. На третий день они послали Герата.
— На третий?
Он пожал плечами с почти смущенным видом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
