Богиня целителей оказалась способной ученицей. Спустя пять минут светящийся отвратительным склизким светом топор был извлечен из раны даже не вздрогнувшего Рагнарока, и чистая повязка с травами и заклятьями одела бритую голову Светоносного в плотную белую шапку.
– Не беспокоить, не трогать и не снимать, – тоном, не терпящим пререканий, объявила целительница и вызывающе глянула на Фригг и Мьёлнира: попробуйте, оспорьте.
Оспаривать умение и опыт богини целителей никто и не думал, поэтому мать, сын и Нолла на цыпочках покинули спальню, ставшей вдруг домашней и уютной, и переместились на кухню. Там их уже ждали в полном составе слегка умывшиеся боги Эзира и слегка оглушенные и более чем слегка опутанные заклятьями, сковывающими лучше всяких цепей, пленные.
К компании старых друзей из Надира присоединился еще один тип: пойманный вечером за увлекательным процессом соглядатайства дух предательства и раздора.
– Ну как, Мьёлнир, всё сработало, как мы с вами и планировали? – жизнерадостно вытянул шею и заулыбался он, едва громовержец переступил через порог. – Ты не забывай, что я полностью раскаялся в содеянном, и моё бесценное содействие было исключительно добровольным!
Ядовитый взор Падрэга тронул его не больше, чем солнечный луч – царство Хель.
Мьёлнир ожег Ульга тяжелым взглядом и, не говоря ни слова, уселся на единственное не занятое ни богами, ни смертными место.
Во главе стола.
– Пока цверги готовят оленину, я, наверное, успею молвить пару слов про наше… неожиданное, так сказать… появление у Падрэга, – глядя перед собой в покрытую белой крахмальной скатертью столешницу, заговорил Мьёлнир с таким видом, будто обращался к суду с последним словом. – А началось всё с того, что эта смертная, Серафима по имени, в царстве своем женой младшему брату царя приходящаяся, решила, что чужому горю можно и нужно мешать…
Оленина успела зажариться, остыть, подогреться и остыть снова, когда громовержец, наконец, добрался до завершения истории их похода в Хел.
– …и тогда выяснилось, что настоящая Волупта – старушка почтенная и благоразумная – не имеет отношения к бредням той Волупты, что болталась и злословила то при дворе моего отца, то при дворе Падрэга. И наше подозрение сразу пало на Ульга. Его штучки с перевоплощением всем известны. Так оно и оказалось. Когда мы вчера вечером домой вернулись, то приземлились за дальним холмом, а сюда пошли пешком. Тут недалече мы этого гада и перехватили. Он, представьте себе, даже отпираться не стал. Как понял, что мы его крепко за ж… жабры… взяли… так всё и выболтал, что знал, и что не знал.
– Чистосердечное раскаяние и помощь представителю законной власти должны зачтись! – тут же подал жалобный голос Ульг.
– Зачтется, зачтется… – хмуро буркнул Мьёлнир. – На том свете… Сообщил он, что отца моего опозорить да с ума свести они уже давно задумали. Что Падрэга это была идея, Хель да Суртра. Ну и остальные не в сторонке стояли. Завидно им было, что Эзиру – всё поклонение людское, да жертвы, да молитвы, а им – шиш да маленько. Разве через плечо лишний раз иногда кто плюнет, да по дереву постучит… Вот Падрэг и решился верховным богом стать, надирских своих сообщников в Эзир протащить, чтобы и к ним тоже пошли поклонники и жертвоприношения… Кольцо украл Падрэг, потому что свойств его никто не знал, и думали, что оно – самое опасное сокровище Старкада. Ну и чтобы лишить отца хоть части силы, если до того, как планы их исполнятся, откроется всё… А вообще-то, его убить хотели. Или до того довести своими предсказаниями да заглядываниями в будущее, что его за умалишенного принимать станут. Меня… Ну я дурак был… и слабак… Они правильно со мной не считались. Только зря.
Заметив маячащее насупленное лицо отряжского королевича на другом конце стола, громовержец кивнул и продолжил.
– Отец Олафа, конунг Гуннар, и сам парень ни за что бы почитания Падрэга не допустили. Поэтому Ульг сговорился с его дядей, жрецом, и в обмен на конунгство тот пообещал объявить среди отрягов верховным богом Падрэга. А поскольку при живом наследнике конунгом стать Сутулому Хлодвигу светило не больше, чем змее – сороконожкой, то Ульг-Волупта напел в уши моему отцу, что только Олаф сможет найти пропажу. Только не думало-не гадало надирское отродье, что в Старкад парень попадет не как павший герой, а как живой смертный, да еще и не один… Да этого никто не мог бы предугадать, даже, поди, настоящая Волупта, – Мьёлнир усмехнулся в кустистую бороду.
Старушка в черном за столом загадочно улыбнулась.
– И у радуги драконы только Олафа поджидали – не должен был сын конунга живым вернуться на Белый Свет, – продолжил громовержец, сверля и прожигая взглядом прижавшегося к стенке и примолкшего Падрэга. – А остальных бы уж так, до кучи, оприходовали бы…
– А я всё в толк не возьму, сынок, как ты воды из хеловой реки зачерпнуть осмелился? – покачал седой лохматой головой Ходер. – Ты же знаешь, что это – дурной знак для любого бога…
Мьёлнир усмехнулся.
– Для бога, может, и да. А для хитрой нашей царевны, что из сапог ее вылила, да из рубахи выжала во фляжку – хоть бы что. Да и сказала она об этом нам только вчера, когда сидели мы тут все да думали, что дальше делать. Вот и пригодилась водичка.
– А что, в Хеле вас уже ждали? – поправила тонкой рукой золотые пряди Аос.
– Похоже на то, – кивнул бог грома. – Эй, Падрэг, как там было?
Разоблаченный и поверженный, бог разума пораскинул мозгами, решил подойти к ситуации разумно, и не стал запираться.
– Мы ожидали, что кто-то из богов догадается, где спрятано похищенное… – кротко потупив очи, заговорил он, тщательно подбирая слова. – Поэтому Хель устроила две ловушки. В развалинах Хольмстадта и у себя во дворце, где хранилось настоящее кольцо. Это была ее идея.
– А фальшивое-то откуда нам найти было? – нахмурился, вспоминая пережитое, Мьёлнир. – Ведь если бы не Суртр, мы б его сроду не отыскали!
Пленный криво ухмыльнулся.
– Охотно верю. Вот поэтому почти у самого входа в Нифльхайм, на дальнем берегу реки Забвения, Хель подложила под камушек как бы потерянное письмо. Ее к неизвестному адресату. В котором и говорилось, что кольцо в безопасности, и что в тех развалинах его никто не найдет. Там даже план был нарисован. И место крестиком отмечено.
– Не видели мы никакого письма… – обиженно буркнул Олаф.
– Так кто ж знал, что вы Хелы перепутаете! – снова нервно хихикнул Падрэг. – Вот поэтому, когда Суртр обнаружил вас у себя, он указал вам дорогу, и разве что не за руку довел до ловушки…
– А почему просто наружу не выставил? – в который раз удивился Иван.
Тут Падрэг не выдержал. Уткнувшись лбом в колени, он расхохотался до слез, и долго потом еще икал и утирал рваным грязным рукавом мокрые глаза.
– Суртр рассказал мне… он подумал… что такие… умники… как вы… если уж Хелами ошиблись… то письмо точно прозеваете… или еще что-нибудь учудите… что ни одному мудрецу в голову не придет… и решил… чтобы уж всё наверняка получилось… до самых развалин вас довести…
– Ну а почему он не добил нас, когда мы были в его власти? – угрюмо буравя развеселившегося ренегата тяжелым взглядом, задал вопрос громовержец.
Тут веселье Премудрого как рукой сняло и в сундук спрятало.
– Не важно это, – кисло поджал тонкие губы он. – Не убил – и хорошо. Пожаловаться решили?
– Не говоришь – не говори. Эй, Суртр? – переключил внимание Мьёлнир на великана, меланхолично и гулко напевающего что-то себе под нос в дальнем углу. – Ты меня помнишь?
– А?.. что?.. Это меня?..
– Суртр, это я, Мьёлнир, – встал бог грома во весь рост. – Ты меня помнишь?
– Да я что-то тут помню, тут не помню, тут опять не помню… – горько пожаловался тот, шлепая себя едва теплящимися руками по лысой, угольно-черной головушке.
– Ты помнишь, почему меня сразу не прикончил? – звякнул сталью голос громовержца, и Суртр, наконец, поднял глаза.
– А, это ты, Мьёлнир… А ты знаешь, я ни в чем не виноват. Я и знать толком ничего не знал… Это всё Падрэг… Это он придумал, что тебя можно…
– Молчи!!! – бог разума взвился, как обезумевший.
– …что тебя можно насильно в наш стан перетащить, – не обращая внимания на ужимки бывшего босса, продолжал бубнить великан. – Сказал, что такой здоровый и тупой громила, как ты, нам не помешает. Обрати внимание, это не я, это он так сказал. А потом, может, говорит, и еще кого-нибудь так же охомутаем… Лиха беда – начало. Он где-то выискал, что магия какая-то древняя есть… или заклятье…
– Заткнись!!!!!!!
– …которые такую штуку произвести смогут… Но только Хель знала, что и как надо делать. А сейчас она отчего-то совсем примолкла. Я мигаю ей, мигаю, а она ровно как не признает меня…
– Это Скавва, Суртр.
