А пока армия будет праздно отсиживаться здесь, под холмами, Бетод получит уйму времени, чтобы перебросить силы на север, растереть в порошок Ищейку и его товарищей, а потом вернуться назад, на свои позиции. Эти позиции армия Союза снова начнет штурмовать, не жалея человеческих жизней, когда, наконец, обретет нового командующего. И все впустую, все совершенно бессмысленно. Гроб с телом маршала Берра еще не успел скрыться из вида, а уже казалось, что этого человека никогда не существовало. Ужас сдавил горло Веста, он готов был задохнуться от ярости и бесконечного разочарования.
— Но Ищейка и его отряд, наши союзники — они рассчитывают на нашу поддержку.
— Им не повезло, — отозвался Крой.
— Это печально, — пробормотал Поулдер, шумно втягивая воздух в ноздри, — но вы должны понимать, полковник Вест, что мы не можем отдавать приказы солдатам по собственному усмотрению. У нас нет полномочий.
Крой холодно кивнул.
— Нет полномочий. И покончим с этим.
Вест смотрел на них, и его захлестывала ужасающая волна беспомощности. Такое же чувство он испытывал в тот момент, когда принц Ладислав решил переправиться через реку. Или когда принц Ладислав решил сам возглавить армию. Или когда блуждал в тумане с залитыми кровью глазами и знал, что все потеряно. Тогда Вест пообещал себе, что таким беспомощным он больше не будет никогда. Что ж, сам виноват.
Нельзя давать обещания, которые не можешь выполнить.
Делатель королей
За окном стоял жаркий день. В большое окно с витражным стеклом струился солнечный свет, отбрасывая цветные отблески на выложенный плитами пол в Круге лордов. В огромном зале всегда было пусто и прохладно, даже летом. Однако сегодня здесь было душно и жарко. Джезаль то и дело оттягивал пропотевший воротник мундира, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха под плотную ткань и при этом сохранить напряженное внимание.
В прошлый раз он стоял на этом самом месте, прислонившись спиной к изогнутой полукругом стене, в день, когда была распущена гильдия торговцев шелком. Трудно представить, что это было чуть меньше года назад, столько всего произошло с тех пор. В тот день ему казалось, что в Круге лордов собралось столько людей, что больше быть просто не может, что атмосфера напряжена до последнего предела.
Как же он ошибался. Сейчас изогнутые ряды скамеек едва вмещали всех благородных мужей Союза, а воздух был насыщен их перешептываниями, полными ожиданий, волнений, страха. Весь Открытый совет замер в напряженном внимании: плечо к плечу, все в отороченных мехом одеяниях, на груди у каждого поблескивает золотая или серебряная цепь. Джезаль, возможно, ничего не смыслил в политике, но даже он был не на шутку взволнован важностью происходящего. Избрание нового короля Союза открытым голосованием — при одной мысли об этом его пробирала нервная дрожь. Трудно представить себе событие более значительное.
Все население Адуи конечно же понимало это. За стенами дворца, на улицах и площадях города люди в нетерпении ожидали известий о решении Открытого совета. Они готовились приветствовать нового монарха или насмехаться над ним, в зависимости от того, какой выбор будет сделан. За высокими дверями Круга лордов, на площади Маршалов, стояла огромная возбужденная толпа: все жители Агрионта, мужчины и женщины, страстно желали первыми услышать долгожданную новость. В этот миг решались судьбы, на кону стояли огромные ставки, состояния увеличивались или вот-вот должны были растаять в зависимости от результата. Только небольшая часть счастливчиков была допущена на общественную галерею, но и этого хватило, чтобы зрители устроили давку на балконе, рискуя сорваться с него и упасть на выложенный плитами пол.
Инкрустированные двери в дальнем конце зала со стуком распахнулись, эхо понесло этот стук к высокому потолку, от которого он отразился, наполнив все огромное помещение. Послышался громкий шорох, так как каждый из членов совета заерзал на месте, оглядываясь на вход, а затем звук шагов. Члены Закрытого совета проходили по боковому приделу между скамейками. Их сопровождала целая толпа секретарей, служащих и всяческого рода прихлебателей, державших в угодливых руках бумаги и толстые книги для записей. Во главе процессии шел лорд-камергер Хофф, мрачный и суровый. За ним шествовали Сульт, весь в белом, и Маровия, весь в черном. Они явно торжествовали. Затем шли Варуз, Халлек и… Лицо Джезаля вытянулось. Это был первый из магов, облаченный в свою колдовскую мантию. За спиной Байяза семенил его ученик. Старик усмехался, словно смотрел театральное представление. Джезаль встретился с ним глазами, и маг имел наглость ему подмигнуть. Молодого человека это сильно озадачило.
Под усиливающийся хор голосов старейшины уселись на высокие стулья за длинным изогнутым столом, лицом к благородным мужам, занимавшим места на скамейках. Их помощники разместились рядом на стульях пониже, разложили свои бумаги, раскрыли гроссбухи и принялись что-то приглушенно нашептывать своим хозяевам. Напряжение в зале так усилилось, что до всеобщей истерики остался один шаг.
Джезаль почувствовал, что его пробирает дрожь, горячий пот заструился по спине. Глокта тоже был там, рядом с архилектором, и это знакомое лицо не внушало никакой уверенности. Джезаль был у Арди сегодня утром — ну и всю ночь. Конечно же, он не давал ей никаких клятв и не обещал жениться. Он все время думал об этом, и чем больше времени проводил с ней, тем меньше понимал, какое нужно принять решение.
Взгляд воспаленных глаз Глокты скользнул по его лицу, задержался на нем. Затем инквизитор отвел глаза. Джезаль с усилием сглотнул. Он угодил в переплет. Что прикажете теперь делать?
Глокта бросил на Луфара один короткий взгляд.
«Чтобы напомнить ему о положении вещей».
Затем он с трудом уселся на стул, сморщился, когда пришлось вытянуть пронзаемую болью ногу, и прижал язык к беззубым деснам, ощущая, как щелкнул сустав в колене.
«У нас есть более важные дела, чем Джезаль дан Луфар. Куда более важные. Сегодня тот самый исключительный день, когда власть принадлежит Открытому совету, а не Закрытому. Благородному сословию, а не чиновникам. Большинству, а не меньшинству».
Глокта посмотрел на тех, кто сидел за столом. Эти люди определяли политику Союза в последние двенадцать лет и даже больше. Сульт, Хофф, Маровия, Варуз и остальные. Только один член Закрытого совета улыбался.
«Самое новое и самое неприятное пополнение совета».
Байяз восседал в высоком кресле. Рядом с ним был лишь его ученик Малахус Ки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
