- В сотни раз. Дракон существо вполне разумное. С ним можно договориться, а вот Рух…- сокрушенно покачал головой Охотник. - Огромная, как скала, стремительная, как стадо взбешенных грифонов, Рух – эманация ярости в чистом виде. Не представляю, что с ней делать.
- Не бойся, малыш, Страж Хасан справится с жуткой птицей, ты и глазом моргнуть не успеешь, - иллюзионист снисходительно похлопал Николаса по плечу.
- Очень сомнительно, - буркнул себе под нос Охотник, едва сдерживаясь, чтобы не положить иллюзиониста на лопатки.
Его как никогда раньше, раздражала эта грубая панибратская манера поведения южан.
«Тоже мне Страж выискался» - проворчал Охотник.
«Почему ты думаешь, что ты чем-то лучше?» - не замедлил поинтересоваться Тангрум.
«Я разговариваю с богами», - ехидно ответил на его выпад Николас.
«Ну конечно, как я мог об этом забыть», - тяжело вздохнув, сказал Западный Ветер.
***
Посвящение Надиры началось точно так же, как и ее предшественницы. Девушка во главе торжественной процессии спустилась к реке, разоблачилась и нырнула в воду. Хасан остался на берегу подготовить снаряды. Не успела принцесса проплыть и половину пути, как из воды снова высунулась чешуйчатая голова дракона. Защитник поджег фитили и снаряды, разрываясь с жутким грохотом подняли в небо снопы желтых искр.
Дракон вытянулся в полный рост, удивленно глядя на тусклую при дневном свете шутиху. Со смотровой площадки разглядеть речного жителя удалось значительно лучше, чем с того места, куда водил Николаса Камиль. Дракон оказался диковинный. Он был крупнее обычного речного жителя, с синим гребнем и плавниками-крыльями на спине. Голову венчали небольшие выцветшие светло-фиолетовые пятна, наподобие седых волос. Видно, дракон был уже в почтенном возрасте. Насладившись вдоволь скудным дневным фейерверком, дракон упал обратно в воду, поднимая огромные волны. К счастью Надира уже успела добраться до острова и, выбросив перед собой начиненную отравой наживку, зажмурила глаза. Из подземной пещеры на свет выполз василиск и, принюхавшись, проглотил отраву. Принцесса дождалась, пока ящерица-переросток не упала на землю, и, открыв глаза, побежала к яблоне. Злосчастные плоды висели только на самых верхних ветках. С трудом вскарабкавшись по скользкому стволу наверх, девушка протянула руку к ближайшему яблоку. Но тут небеса как будто разверзлись, и с облаков камнем вниз бросилась огромная хищная птица. На острове тут же материализовался мохнатый серый каркаданн с мощными когтистыми лапами и громогласно затрубил. Птица разразилась жутким криком и, сменив направление, спикировала на ненавистное ей животное.
По лицу Хасана обильно струился липкий пот.
Надира соскочила на землю и из последних сил кинулась к берегу. Но тут на ноги поднялся разбуженный звуками неистовой схватки василиск.
На смотровой площадке все испуганно вздрогнули. Инай прикрыла лицо руками.
Надира вскрикнула и под взглядом жутких лиловых глаз превратилась в каменную статую. Каркаданн бесследно исчез, птица Рух улетела за облака, а василиск скрылся в своей пещере.
- Не-е-ет, - простонал Хасан и упал на колени.
Один из стражников спешился, отвязал от седла край веревки и привязал ее к ногам иллюзиониста. Николас с Эглаборгом встревожено переглянулись. Инай еще больше пыталась закрыться от происходящего. Стражник дал команду своему напарнику и тот пустил лошадь галопом, таща за собой неудачливого защитника. Вскоре они скрылись из виду, оставив на песке лишь одинокую багровую полосу.
- Слабак, - брезгливо сплюнул визирь и, уже обращаясь к Николасу, добавил: – Завтра жду вас на этом месте в это же время. И даже не пробуйте сбежать – из-под земли достанем и на кол посадим.
Николас с Эглаборгом слабо кивнули и зашагали прочь от смотровой площадки.
- Что ты там про свою птицу говорил? – поинтересовался Охотник у беззаботно гонявшего мух Харысая.
- Про Гамаюн-то? Незадолго до своей гибели мой отец Акбузат возил могучего воина Иделя к ней за советом. Правда, тогда она им отказала, - вдруг стушевался жеребенок.
- Почему?
- Она только своим помогает.
- В смысле? – не понял Николас.
- В смысле птицам. Ты должен быть похож на птицу, чтобы она тебе помогла, - пояснил Харысай. – Ну, например, облиться дегтем и вываляться в перьях. Так делал Идель в прошлый раз.
- В перьях, говоришь? – Охотника посетила неожиданная идея.
Он развернул сверток с подарком матушки Умай и натянул на себя рубаху из белых перьев. Она оказалась будто бы по его меркам сшита. Села легко, идеально облегая фигуру, нигде не терла и даже не кололась.
- Ну как, похож я на птицу? – спросил он, разглаживая руками мягкие перья.
- И все-таки деготь был лучше, - с серьезным видом ответил жеребенок.
- Да ну тебя, - отмахнулся от него Николас. – Показывай дорогу.
***
Птица Гамаюн гнездилась на вершине Черных Скалах в нескольких часах пути от Мараканда. Николас оставил жеребенка у подножия, а сам продолжил путь. Гнездо пышной шапкой венчало плоскую верхушку скалы. Там сидела крупная, в несколько раз превосходящая по размерам человека птица. Перья на спине отливали червонным золотом. Грудь и шея переливалась насыщенным изумрудным цветом. Из хвоста пышным веером торчали длинные перья со сложным разноцветным узором. Птица подняла голову и обратила на него красивый лик зрелой женщины, обрамленный густыми золотистыми локонами.
- Добрый вам день, о великая и мудрая птица Гамаюн, - почтительно поклонившись, сказал Николас.
- Кто посмел потревожить мой покой? – строгим голосом спросила птица, не открывая глаза.
- Я… гм… сын белой птицы Умай, - подумав, ответил ей Николас. - Мне нужна ваша помощь.
Птица от удивления встрепенулась, широко распахнула кристально-голубые глаза и внимательно посмотрела на стоящего перед ней мужчину.
- Я знала Умай. Мы часто летали вместе, пока Тенгри не забрал ее себе, - ответила Гамаюн. – А ты совсем на мать не похож. Скорее уж на отца. Назови свое имя.
«Ни чуточки не похож», - прозвучал раздраженный голос у него в голове. – «Называй мое, коль уж начал».
- Тангрум, меня зовут Тангрум, - представился Охотник.
- Хорошо Тангрум, садись-ка ты мне на спину. Сейчас мы с тобой полетаем, - Николас испуганно сглотнул, но все же сделал, что было велено.
Птица расправила могучие крылья, оттолкнулась от скалы и полетела к облакам. Ветер свистел в ушах. Так высоко Охотнику подниматься еще не приходилось.
- А теперь, посмотрим, как летаешь ты, сын белой птицы, - неожиданно сказала ему Гамаюн и стряхнула его со своей спины. Руки беспомощно скользнули по перьям. Он полетел вниз с ошеломляющей скоростью. Даже самая искусная левитация оказалась была не в силах остановить его падение. Николас закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Удара не последовало, зато послышался шелест перьев. Охотник открыл глаза и с восторгом обнаружил, что он действительно летит. Легко скользит по воздуху на огромных белых крыльях, в которые превратились его руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
