– Я люблю тебя, Тесс, – отвечаю я и кладу голову ей на грудь.
Чувствую неспешное дыхание, понимаю, что мои веки тяжелеют, и я засыпаю под ровный ритм ее сердца.
Глава 36
Тесса
Меня будит вибрация телефона на столике; Хардин спит, положив голову мне на живот. Осторожно – как можно осторожнее – беру в руки этот надоедливый предмет. На экране высвечивается имя моей матери. Я недовольно мычу, но все же отвечаю.
– Тереза? – раздается ее голос.
– Да.
– Где ты и во сколько приедешь? – спрашивает она.
– Я не поеду, – сообщаю я.
– Сегодня же сочельник, Тесса. Я понимаю, как тебя расстроила эта новость насчет твоего отца, но ты должна провести праздник со мной, а не сидя в одиночестве в каком-нибудь отеле.
Я все же чувствую себя немного виноватой из-за того, что не провожу праздники с матерью. Она не самая приятная женщина, но, кроме меня, у нее никого нет. Тем не менее говорю:
– Я не поеду сейчас в такую даль, мама. Идет снег, и я не хочу вести машину в такую погоду.
Хардин поднимает голову. Я не успеваю намекнуть ему, чтобы он помолчал.
– В чем дело? – спрашивает он, и я слышу, как удивленно выдыхает моя мать.
– Тереза Янг! О чем ты только думаешь? – кричит она.
– Мама, я никуда сейчас не поеду.
– Это ведь он, правда? Я узнаю его голос!
Ужасное начало дня. Я отодвигаюсь от Хардина и свешиваю ноги с кровати, прикрывая свое обнаженное тело одеялом.
– Я нажимаю отбой, мама.
– Даже не смей броса…
Но я все-таки бросаю трубку. И ставлю телефон на бесшумный режим. Я понимала, что она рано или поздно узнает об этом, просто надеялась, что это будет позже.
– Ну, теперь она знает, что мы снова… мы. Она услышала твой голос и взбесилась, – говорю я и показываю телефон с двумя пропущенными за последнюю минуту вызовами.
Он сворачивается вокруг меня.
– Ты ведь предполагала, что она все узнает, – оно к лучшему, что это случилось именно так.
– Не уверена. Я могла бы сказать ей сама, а она услышала твой голос на фоне разговора.
Он пожимает плечами.
– Какая разница. Она бы в любом случае взбесилась.
– И все же. – Меня немного злит его реакция. Я знаю, что ему нет до нее никакого дела, но она все-таки моя мать, и я не хочу, чтобы она вот так обо всем узнавала. – Ты мог бы быть повежливее.
Он кивает и говорит:
– Прости.
Я ожидала, что он нагрубит в ответ, так что его извинение оказалось приятным сюрпризом.
Хардин улыбается и тянет меня к себе.
– Сделать тебе завтрак, Дейзи?
– Дейзи? – удивленно переспрашиваю я.
– Сейчас рано, и я не вполне готов приводить цитаты из художественной литературы, но ты сейчас такая сердитая, вот я и назвал тебя Дейзи.
– Дейзи Бьюкенен не была сердитой. И я тоже не сердитая. – Я надменно хмыкаю, но не могу не улыбнуться.
Он смеется.
– Еще какая сердитая. И откуда ты знаешь, о какой именно Дейзи я говорю?
– Их не так уж много, и я достаточно хорошо тебя знаю.
– Правда?
– Да, и твоя попытка оскорбить меня полностью провалилась, – подшучиваю я над ним.
– Да-да… миссис Беннет, – выдает он в ответ.
– Предполагаю, раз ты сказал «миссис», то речь идет не об Элизабет, а о ее матери, а значит, ты хочешь назвать меня сварливой. Опять же, учитывая твое утреннее занудство, можно все же подумать, что ты намекаешь на мое очарование? С тобой не угадаешь. – Я улыбаюсь.
– Ладно, ладно… Боже! – Он тоже смеется в ответ. – Одна неудачная шутка – и мужчина проклят навеки.
Былое раздражение исчезает. Продолжая шутливую перебранку, мы вылезаем из кровати. Хардин говорит, что раз мы никуда не поедем, то можно ходить в пижамах. Правда, для меня это непривычно. Будь мы у моей матери, мне бы полагалось спускаться к обеду в лучшем платье.
– Можешь взять вон ту футболку. – Он показывает на майку, которая валяется на полу.
Улыбнувшись, я поднимаю ее и надеваю под спортивные брюки. Не припомню, чтобы мы с Ноем когда-нибудь видели друг друга в домашней одежде. В последнее время я почти не пользуюсь косметикой, но всегда хорошо одеваюсь. Интересно, что бы подумал Ной, явись я к нему в таком виде. Забавно, я была уверена, что чувствую себя рядом с ним уютно и веду себя естественно, потому что мы так давно знакомы, но в действительности он совсем не знает меня. Он не знает меня настоящую – такой я не стесняюсь показать себя рядом с Хардином.
– Готова? – спрашивает он.
Я киваю и завязываю волосы в небрежный пучок. Затем выключаю телефон, кладу его на комод и иду за Хардином в гостиную. Квартира наполняется запахом вкуснейшего кофе: Триш стоит у плиты и переворачивает блинчики.
Она с улыбкой поворачивается к нам.
– С Рождеством!
– Еще не Рождество, – возражает Хардин, и я бросаю на него сердитый взгляд.
Он закатывает глаза, а потом улыбается маме. Я наливаю себе чашку кофе и благодарю Триш за то, что она приготовила завтрак. Мы с Хардином садимся за стол, и она рассказывает о том, как бабушка учила ее готовить именно такие блинчики. Хардин внимательно слушает и даже иногда улыбается.
Когда мы принимаемся за восхитительные блинчики с малиной, Триш спрашивает:
– Откроем подарки сегодня? Ты ведь, наверное, завтра будешь у мамы?
Я не знаю, как ей ответить, и пытаюсь подобрать нужные слова.
– Я… вообще-то, я… я сказала…
– Завтра она идет к моему отцу. Она пообещала Лэндону прийти, а раз она его единственный друг, то отказать ему никак не может, – перебивает Хардин.
Я благодарна ему за пояснения, но говорить, что у Лэндона есть всего один друг, – некрасиво… Хотя, может, это действительно так. Ведь у меня тоже нет друзей, кроме него.
– А… хорошо. Детка, не стесняйся говорить со мной на эту тему. Я ничего не имею против того, что ты проводишь время у Кена дома, – успокаивает Триш, хотя я не уверена, к кому из нас она обращается.
Хардин качает головой.
– Я не иду. Тесса передаст им, что нас не будет.
Триш замирает, откусывая блинчик.
– «Нас»? Они пригласили меня? – Ее голос полон удивления.
– Да… они хотели, чтобы вы оба пришли, – говорю я.
– Почему? – спрашивает она.
– Я не знаю… – запинаюсь я.
Я правда не знаю. Карен так добра, и я понимаю, что она действительно хочет наладить отношения между бывшим мужем и сыном – другого объяснения у меня нет.
– Я уже сказал, что мы не пойдем. Не беспокойся об этом, мам.
Триш задумчиво пережевывает блинчик.
– Нет, может, нам все-таки следует пойти, – наконец выдает она, чем изумляет и меня, и Хардина.
– С чего тебе вдруг хочется идти туда? – нахмурившись, спрашивает Хардин.
– Не знаю… последний раз я видела твоего отца почти десять лет назад. Думаю, я обязана увидеть, как он изменил свою жизнь. И к тому же я уверена, что ты не захочешь расставаться с Тессой в Рождество.
