– Нет, ее! Видите, позади кого она стоит? Она хочет, чтобы я спрятал ее от вас. – Хардин указывает на нее пальцем.
– Она просто глупит и не понимает, что для нее лучше…
Но мой голос наконец обретает силу, и я перебиваю ее:
– Перестань говорить так, будто меня здесь нет! Я прямо перед тобой, и я взрослый человек, мама. Если я хочу остаться здесь, я останусь, – заявляю я.
С полным жалости взглядом Триш пытается убедить меня:
– Тесса, милая, я думаю, тебе лучше прислушаться к своей маме.
Ее слова больно обжигают мне грудь, словно она предает меня, но ей известно о ее сыне нечто такое, чего не знаю я.
– Спасибо! – вздыхает мама. – Хоть один человек в этой семье рассуждает здраво.
Триш бросает на нее предупреждающий взгляд.
– Дамочка, я не одобряю того, как вы ведете себя с дочерью, так что не думайте, что мы на одной стороне, потому что это не так.
Мама слегка пожимает плечами.
– Тем не менее мы обе считаем, что тебе нужно уйти, Тесса. Ты должна покинуть эту квартиру и больше сюда не возвращаться. Если понадобится, мы переведем тебя в другой университет.
– Она сама может принимать… – начинает Хардин.
– Он отравил твой разум, Тереза. Подумай обо всем, что он сделал. Ты хоть немного знаешь его? – спрашивает моя мать.
– Я знаю его, мама, – сквозь зубы отвечаю я.
Она поворачивается к Хардину. Не знаю, почему она его не боится: его возбужденного дыхания, его покрасневших от ярости щек, его сжатых кулаков и побелевших костяшек. Его вид должен бы ее напугать, но она ни капли не встревожена.
– Юноша, если она хоть немного дорога тебе, ты отпустишь ее. Ты лишь сломал ее жизнь. Она уже не та девочка, которую я отправила в университет три месяца назад, и это твоя вина. Тебе не пришлось видеть, как она плакала целыми днями после того, как ты поступил с ней. Ты наверняка развлекался с кем-нибудь еще, пока она лила слезы в подушку. Ты разрушил ее – как ты вообще можешь с этим жить? Ты же знаешь, что будешь причинять ей боль снова и снова. Поэтому если в тебе есть хоть капля порядочности, ты скажешь ей… скажешь, чтобы она ушла со мной.
В комнате наступает пугающая тишина.
Триш, глубоко задумавшись, молча смотрит в стену – скорее всего, вспоминая о прошлых поступках своего сына. Моя мать сердито смотрит на Хардина, ожидая его ответа. Хардин дышит так громко и напряженно, будто готов взорваться. А я – я пытаюсь решить, кто же выиграет внутреннюю борьбу: мое сердце или мой разум?
– Я не пойду с тобой, – наконец говорю я.
В ответ на мое решение – мое взрослое решение, с последствиями которого мне придется разбираться, пытаясь понять, могу ли я быть вместе с любимым мужчиной или нет, – моя мать просто закатывает глаза.
И я срываюсь.
– Тебе здесь не рады – и не вздумай сюда больше приходить! – надрывно кричу я. – Кто ты такая, чтобы вот так врываться сюда и разговаривать с ним в таком тоне! – Я выхожу из-за спины Хардина и оказываюсь лицом к лицу с ней. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Никто не хочет! Поэтому ты одинока все эти годы – из-за своей жестокости и самодовольства! Ты никогда не будешь счастлива!
Я делаю глубокий вдох и сглатываю, чувствуя, как пересохло у меня во рту.
Моя мать бросает на меня взгляд, полный самоуверенности и пренебрежения.
– Я одинока, потому что сама решила быть такой. В отличие от тебя мне необязательно постоянно быть с кем-то.
– В отличие от меня! У меня нет такой нужды – быть с кем-то. Ты практически заставила меня встречаться с Ноем, такое чувство, что у меня вообще не было выбора! Ты всегда контролировала меня, и с меня хватит. С меня, на хрен, хватит! – Я больше не могу сдерживать слезы.
Губы моей матери искривляются так, будто она задумывается о чем-то серьезном, но голос ее полон сарказма.
– Совершенно ясно, что у тебя проблемы с эмоциональной созависимостью. Может, это из-за твоего отца?
Я смотрю на нее влажными, наверняка покрасневшими глазами, и мой взгляд выражает всю боль, которую я хотела бы ей причинить. Я начинаю говорить медленно, но постепенно в моих словах появляется неистовая ярость.
– Я ненавижу тебя. Я действительно тебя ненавижу. Это из-за тебя он ушел. Потому что он не мог это вытерпеть! И я его не виню – напротив, лучше бы он…
И в этот момент чувствую, как Хардин закрывает мне рот рукой и крепко притягивает меня к груди.
Глава 39
Хардин
Все это время я думаю об одном: лучше бы ее мать воздержалась от еще одной пощечины. Я не предполагал, что Тесса может устроить подобную словесную атаку.
Ее лицо пылает, а ее слезы текут по моей руке.
Почему ее мать так любит все портить? Несмотря на всю ненависть к ней, я не могу винить ее в том, что она злится. Я действительно сделал Тессе больно. Но я не думаю, что я разрушил ее жизнь.
Или я не прав?
Я не знаю, что делать. В поисках поддержки я смотрю на маму – судя по ее взгляду, сейчас она полна ненависти ко мне. Я не хотел, чтобы она знала, как я поступил с Тесс. Я понимал, что это просто убьет ее, особенно после всего, что было прежде.
Но я стал другим человеком. Сейчас все совсем иначе.
Я люблю Тессу.
Благодаря всему созданному мной хаосу я нашел любовь.
Тесса кричит, хотя я продолжаю зажимать ей рот, и пытается вырваться, но я с силой удерживаю ее. Если я отпущу ее, то случится одно из двух: либо ее мать даст ей пощечину, и мне придется вмешаться, либо Тесса скажет что-нибудь такое, о чем будет жалеть всю свою жизнь.
– Думаю, вам лучше уйти, – говорю я ее матери.
Тесса истерично извивается и пинает меня по ногам, стараясь ослабить мою хватку.
Меня всегда очень беспокоит, когда она злится – особенно как сейчас, – хотя где-то внутри я чувствую эгоистичное довольство от того, что на этот раз ее гнев направлен не на меня.
Но скоро это изменится…
Я знаю, что ее мать права насчет меня. Я действительно слишком отвратителен, чтобы быть с ней. Я не тот человек, которым считает меня Тесса, но я люблю ее так сильно, что не позволю ей снова уйти от меня. Я только что сумел ее вернуть, и я не потеряю ее еще раз. Я лишь надеюсь, что она выслушает меня, выслушает всю мою историю. Хотя вряд ли это будет иметь значение. Я знаю, чего мне ждать: узнав все, она ни за что не захочет остаться со мной. Черт, зачем мама вообще решила про это сказать?
Веду Тессу к спальне, и она вырывается с такой силой, что, пытаясь удержать ее, я вынужден снова повернуться лицом к ее матери. Бросив на нее последний полный ненависти взгляд, она ставит точку и снова дергается вперед, но я крепко держу ее.
Дотащив Тессу до нашей комнаты, отпускаю ее и быстро запираю дверь.
Она с яростью смотрит на меня.
