[54]
является для строевых занятий, в 3 часа иду к г-ну Райзенсену, с 4 до 5 записываю лекцию, которую только что прослушал; если это день представлений в театре, иду на представление, если нет, занимаюсь чтением или письмом».
Далее путешественник направляется в Швейцарию, где, будучи снабжен нужными рекомендательными письмами, посетил в Фернейском замке изгнанника Вольтера. Этот визит считался обязательным для всякого мыслящего аристократа того времени, тем более для шведа, ибо Вольтер был автором «Истории Карла ХII». В ноябре Аксель прибыл в Турин, столицу королевства Пьемонта и Сардинии. Там он обучался в Академии, отличавшейся высоким качеством преподавания, наслаждался архитектурными красотами Турина. Помимо этого Аксель каждый день посещал спектакли в оперном театре, вмещавшем две с половиной тысячи зрителей[55], а также многочисленные светские собрания, отмечая, что «общество в Турине очень хорошее…, когда устраивают бал, я ухожу одним из последних».
Он не без сожаления покинул Турин и переехал в Рим, где его, как отпрыска знатного рода, принял папа, невзирая на лютеранское вероисповедание. Далее последовало королевство Неаполя и обеих Сицилий, где Аксель посетил раскопки недавно найденных городов Геркуланума и Помпеи, погребенных после извержения Везувия. Теперь он наслаждался уже роскошными дворцами Неаполя и прекрасными спектаклями в оперном театре, где производили фурор творения модных тогда композиторов Пиччини, Паэзиелло и Чимарозы, в исполнении чуть ли не лучших итальянских певцов. Путешественника приняла старшая сестра Марии-Антуанетты, королева Мария-Каролина, которая, собственно говоря, являлась настоящим властителем в этом королевстве.
Здесь фон Ферзен познакомился с человеком, с которым будет состоять в тесной дружбе всю свою жизнь, в особенности, в годы революции. Это был посол Франции в Неаполитанском королевстве, барон Огюст де Бретей, друг отца Акселя. Тогда же молодой швед познакомился и с его дочерью, Анжеликой-Мари де Матиньон, графиней де Гасе (1757–1833), блестящей дамой, восхитительной женщиной, известной своим умом и исключительной светскостью. В декабре этого, 1773 года она овдовела, через полгода родила свою единственную дочь. Мадам де Матиньон также на всю свою жизнь сохранила близкие отношения с фон Ферзеном. Позднее Аксель как-то высказался, что то была единственная женщина, на которой он женился бы. Этого не случилось, поскольку Анжелика-Мари предпочла сохранить свое независимое положение богатой вдовы, да еще при столь влиятельном отце.
Тем временем на родине молодой король Густав III совершил государственный переворот, установив самодержавное правление и лишив влияния таких видных парламентских деятелей как сенатор фон Ферзен. Отец Акселя не мог отречься от врожденной преданности монарху и, скрепя сердце, остался его сторонником. Густав III назначил Акселя офицером кавалерийского Смеландского полка. Известно, что молодому королю в его перевороте помогла Франция, тайно снабжавшая его субсидиями, дабы отвлечь Швецию от союза с Россией. Молодой Ферзен, истинный франкофил, после завершения своего путешествия по Италии через Флоренцию направился в Версаль, который привлекал его как некий маяк, средоточие культуры, величия и центр политической жизни. Аксель был воспитан с легендой о Франции как о центре мироздания, жил в предвкушении встречи с этой землей обетованной, но действительность далеко превзошла все его ожидания.
В Париже судьбой молодого аристократа активно занялся посол Швеции, граф фон Кройц, обладавший отличной репутацией и связями в Париже. Для начала он представил его министру иностранных дел, герцогу д’Эгийону, другу графини Дюбарри. На другой же день, 19 ноября 1773 года, состоялось представление фон Ферзена королевской семье. Теперь ему было восемнадцать лет, он стал красивым импозантным юношей, и в парадном костюме, со шпагой на боку и треуголкой под мышкой явился пред очи многочисленного семейства Людовика ХV: Мадам, дофина и его супруги, графа Прованского и графа д’Артуа с их женами. Эта церемония не произвела особого впечатления на Акселя, хотя вечером он присутствовал на маскараде, за которым последовал фейерверк.
Фон Ферзен попал в Париж в самый разгар празднований по поводу женитьбы графа д’Артуа на дочери Сардинского короля. Через несколько дней его представили графине Дюбарри, которая приняла его чрезвычайно любезно, напомнив об элегантном жесте короля Густава III, который при посещении Версаля подарил ее собачке ошейник, инкрустированный бриллиантами. Далее молодой фон Ферзен окунулся в светскую жизнь Парижа. В первой половине дня он посещал занятия, а потом либо шел в один из театров — французский, итальянский, в Оперу, либо отправлялся в парижские салоны. Благодаря обширным связям графа фон Кройца его принимали в самых изысканных гостиных наиболее очаровательные и умные дамы Парижа. Самым большим развлечением для него было посещение публичных маскарадов в Опере, на которые народ буквально ломился из-за царившего там духа дозволенности и остроты пребывания на грани перехода всяческих условностей. Например, 5 января 1774 года он сделал такую запись в своем дневнике:
«В полночь пошел с Болеманьи на бал в Опере, встретился там с маской очень красивой и приятной, тихо сказавшей мне, как ей досадно, что я не являюсь ее мужем, чтобы переспать со мной, на что я ответил ей, что к тому нет никаких помех. Я хотел уговорить ее, но она ускользнула…».
Как видим, Аксель уже осознал свою привлекательность для женщин и не стеснялся пользоваться ею. 30 января в его дневнике появляется следующая запись:
«…обедал с датчанами, затем нанес визит герцогине д’Анвиль, далее на собрание к супруге посла Испании, откуда граф фон Кройц забрал меня к принцессе де Бово, а затем на концерт к графу Строганову, в 9 часов вместе поехали ужинать к мадам д’Анвиль, откуда в час ночи отправились на бал в Опере, где была тьма народа. Туда приехали дофина, дофин и граф Прованский, провели полчаса неузнанными, дофина долго разговаривала со мной, не будучи узнанной, наконец, когда ее узнали, люди столпились вокруг нее, и она ушла в ложу, я покинул бал в 3 часа».
Как видим, дофина не интересовала фон Ферзена, похоже, разговор был совершенно безобидный. Его больше интересовали архитектурные красоты Парижа, немного писал он и о свих занятиях физикой в Сорбонне «в обществе дочери г-на Дидро, каковая совсем не хороша собою». Весной, после недели пребывания в сельской местности в замке герцогов де Бранка, он
