Его глаза на мгновенье загорелись странным огнем, где недоумение смешалось с возмущением, но жар тут же спал, сменившись чем-то, очень сильно напоминающим испуг.
– Нет… Как такое могло прийти тебе в голову?
Вдруг усмехнулся, хотя взгляд остался серьезным.
– Хотя, что я сделал для того, чтобы ты думала иначе?
Антон помолчал, подбирая слова, но любые варианты казались сейчас абсолютно нелепыми. Любые, кроме правды.
– Кристину напугал мой диагноз. И роль сиделки, которую предложил доктор.
Хорошо, что Женя по-прежнему опиралась на стену: ноги внезапно стали ватными и едва не подогнулись, но мужчина, вероятно, заметив, как ее качнуло, вцепился в плечи, удерживая на месте. Но это не помогло сердцу, забившемуся с бешеной скоростью.
– К-а-ак-ой диагноз? Что ты говоришь?
Промелькнувшие в голове жуткие картины, по-видимому, отразились на лице, заставляя его побледнеть еще сильнее.
– Женечка, я справлюсь… Только не уходи.
Она пропустила мимо ушей последнюю фразу, цепляясь за все еще непонятное заявление.
– С чем справишься?
Он отстранился, перехватывая ее запястье, потянул за собой в комнату, но тут же замер, оборачиваясь с виноватой улыбкой.
– Прости. Я тебе даже раздеться не предложил. Столько времени продержал у порога.
В одно мгновенье преодолел пуговицы на куртке, сдернул с плеч, быстро, жадно оглядев с ног до головы, и Женя пожалела, что не одела чего-то более нарядного. Просто шерстяное платье – первое, что попалось под руку, когда она спешно собиралась. А ей захотелось быть такой же красивой, как на банкете в честь дня рожденья Михаила Константиновича. Снова – для одного-единственного человека. Опьянела от его взгляда, отвлекшись даже от тревожных мыслей. Вернулась в памяти на несколько недель назад, в их нескончаемую короткую ночь. Мелькнувшие перед глазами картинки опять участили дыхание, но она заставила себя отвлечься. Все подождет. Гораздо важнее выяснить, что скрывалось за его странной фразой.
– Ты ничего не объяснил…
Вместо ответа Антон потянулся к прикроватному столику, передавая бумаги, исписанные крючковатым, размашистым почерком.
– Тут сложно разобрать, но это все равно будет лучше, чем я повторю своими словами.
А у нее затряслись руки, и вернулся страх, мучивший еще в машине и захлестнувший с новой силой несколько мгновений назад, когда Антон заговорил о болезни. Читать скупой медицинский текст было несложно: она привыкла довольно часто изучать диагнозы, с которыми приходили клиенты на сеансы массажа, неспособные верно описать свое состояние и необходимые рекомендации.
Лишь когда дошла до конца страницы, поняла, что все это время просто не дышала, но сдавившая горло боль ослабла. Вместе с облегчением пришла… злость.
– Правильно Светка сказала: надо было придушить ее…
– Что? – Антон опешил. – Кого придушить?
А ведь он тоже боялся вздохнуть. Выискивал в глубине глаз ответ на все свои страхи. Женя прикусила губу, сдерживая улыбку.
– Не важно. Потом объясню. Кристина – просто дура, но мне ее совсем не жаль. Ты из-за этого не звонил? Думал, я испугаюсь, как она? Антон, ко мне почти каждый день приходит кто-то с таким диагнозом…
– Это не все. Но о другом даже Кристина ничего не знала, – видя, как Женя опять нахмурилась, торопливо добавил, понимая, что от этих откровений все равно никуда не деться: – У меня проблемы на работе… То есть фактически ее больше нет. Я не то, чтобы нищий, но где-то очень близко к этому.
Стало горько, будто глотнула того напитка, который до недавнего времени был неотъемлемой частью утреннего рациона, но разонравился совершено внезапно. Обидно почти до слез. Тайком от сына и Светланы она тосковала по месту, на котором проработала несколько лет и которое так неожиданно пришлось оставить. Как же сложно должно было потерять то, во что Антон вложил не просто время, но и силы и множество средств. Компании, которой он так гордился, больше нет? Почему-то казалось, что он не горит желанием делиться подробностями, да Женя и не нуждалась в них сейчас. Поняла большее, почувствовала закипающее внутри волнение. Теряя собственный бизнес, тем не менее, сделал ей ТАКОЙ подарок? И при этом боялся встречи? Ведь боялся? До сих пор во взгляде плещется смятение… Она спешно отвела в сторону опять повлажневшие глаза.
– Ну, раз ты почти нищ, жениться на массажистке будет уже не стыдно?
Даже не видя его, почувствовала, как мужчина вздрогнул. Обхватил ее за подбородок, заставляя повернуться к нему, и тихо спросил:
– А хозяйке салона не будет стыдно стать женой такого, как…
Женя опустила ладонь на его рот с такой скоростью, что сама испугалась: это слишком походило на удар. И звук вышел соответствующий. Но за свой резкий жест она попросит прощения, а вот выслушивать конец его фразы не собиралась. И так сделали слишком много того, о чем приходилось жалеть, и сложно представить, сколько пройдет времени, прежде чем удастся со всем этим справиться. Но насколько же легче смотреть вперед, зная, что она больше не одна…
Глава 27
– Жень, расслабься. Ты смотришь на часы уже десятый раз за последние полчаса. Похожа на пружину, которая вот-вот срезонирует.
Шутка подруги была рассчитана на то, чтобы немного сгладить напряжение, но ничего не вышло. Жене казалось, что вибрирует каждая мышца, и это состояние пугало, как и ожидание, которое все не заканчивалось.
– Боишься, что он не придет?
Обратила на Светлану растерянный взгляд, не сразу включаясь в смысл сказанного. Повторила шепотом фразу, прислушиваясь к ощущениям. Как той подобное могло прийти в голову?!
– Придет. Обязательно. Я боюсь совсем другого.
У нее было время осмыслить случившееся утром. Не слишком много, но несколько часов, прошедшие с момента ухода из квартиры Антона, показались вечностью. Уже пожалела и неоднократно, что не настояла на возвращении домой вместе с ним. Сразу. Согласилась с тем, что мужчина приедет позже, а сейчас не знала, куда деться от беспокойства. Руки продолжали машинально выполнять какие-то операции на обеденном столе, а глаза то и дело поглядывали на часовые стрелки.
Она волновалась. Не до конца осознанная, но едкая тревога причиняла физический дискомфорт. Во рту снова пересохло, несмотря на две выпитые чашки чая. И аппетита опять не было. Ни кусочка не удалось заставить себя проглотить, даже за компанию с Мишкой и несмотря на все уговоры Светланы.
– Жень?
Знала, что выглядит нелепо с этими своими страхами, но ничего не могла поделать. И обсуждать не хотела. С того мгновенья, когда осмелилась наконец-то коснуться его и ощутила под тканью рубашки обороты медицинской повязки на груди, сердце так и не успокоилось. Уверения Антона о том, что все обошлось, помогли мало. У нее собственные ребра заныли, когда представила картину, от которой все внутри похолодело. Она знала о последствиях таких травм и о боли, с трудом поддающейся действиям лекарств, и маска усталости на лице мужчины стала куда понятней. Как же он спал, если в таком состоянии ни поясница, ни грудная клетка не позволяют расслабиться? Спал ли вообще? И сможет ли доехать благополучно до ее квартиры или все же стоило не уходить одной, а дождаться, пока он соберется? И зачем ему понадобилось это время?
