аллеи конь застыл перед раскидистой яблоней, ветви которой клонились к земле.
– Зря мы сюда пришли, – шепотом произнесла Звенислава. – Владыки ужасно сердятся, когда посторонние наведываются в этот уголок.
– Мы опять рассердили богов? Что им еще не по нраву?
– На этом древе растут молодильные яблоки. Раз в год Лада подает их к столу. Если древо засохнет, богини и боги начнут дряхлеть и чахнуть. От их вечной молодости и следа не останется. Вот они и берегут этот сад, как зеницу ока.
– Молодильные яблоки? – оживился Немил. – Вот везуха! Я-то думал, что это сказка, и даже мечтать о них боялся.
Он подбежал к яблоне, подпрыгнул и наклонил к себе ветку, с которой свисали плоды.
– Стой! Ее нельзя трогать! – в ужасе воскликнула дева.
– Послушай, Венечка, другого такого случая мне не представится, – лихорадочно блестя глазами, принялся умолять ее человек. – Мое тело уже износилось. Я чувствую, что подступает старость. То одно заболит, то другое, и никакие припарки не помогают. Мне нужно омолодиться. Так я отсрочу смерть.
– Смерть не отсрочишь. Она придет тогда, когда старшая из Судениц оборвет твою нить.
– Ты не понимаешь! После смерти меня ждут вечные муки в аду. Это уже решено. Отсрочка нужна мне, как воздух! Я хочу все исправить.
Немил потянулся к ближайшему яблоку, чтобы сорвать его.
– Погоди! – выкрикнула Звенислава. – Ты только напрасно совершить еще один тяжкий проступок. Эти яблоки созреют лишь к яблочному спасу, а до него еще полгода. Посмотри, какие они маленькие и зеленые.
– Ничего себе маленькие!
– Когда вырастут – будут еще больше. От неспелых пользы не будет.
– Я все же попробую. Век себе не прощу, если упущу случай.
– Тебя не вразумить. Ладно, пробуй, только не рви с веток. Гляди – тут кто-то уже побывал до нас. Подбери с земли паданцы.
Немил огляделся и заметил, что Рублик с недоверием принюхивается к зеленому яблочку, упавшему на траву. Кудесник отпустил ветку, подбежал и отнял у коня находку.
– Ну-ка, отдай! – гаркнул он, и с нетерпением надкусил плод.
Тревога Звениславы сменилась на едкую насмешку, когда она увидела, как выпячиваются глаза ее спутника, и как морщится его лицо.
– Тьфу! Ну и кислятина, – принялся отплевываться Немил. – Оно же зеленое.
– О том я тебе и толкую.
Немил выплюнул остатки и с сожалением бросил надкушенное яблоко под копыта коню.
– На, жри, скотина. Ты же местный. Может, хоть тебе эта зелень пойдет впрок.
Но конь, недоверчиво покатав яблоко по земле, отвернулся и фыркнул. Звенислава залилась хохотом:
– Его уже кто-то пробовал до тебя. Смотри, оно и с другого бочка надкушено. Разве ты не заметил?
Немил пнул яблоко сапогом и с досадой сказал:
– Не удивительно. Все в этом мире – сплошная обманка. Только губу раскатаешь – а тебе шиш с маслом.
– Просто ты здешних правил не знаешь, вот все время и попадаешь впросак.
– Да кто их вообще знает?
– Все, кто здесь обитает, – серьезно добавила дева.
Когда путники добрались до замка, в котором обосновался Вертопрах, Дажбог в своей сияющей колеснице успел проделать уже половину пути до Полуденного дворца, а значит, времени было никак не меньше десяти часов утра.
Две массивные башни угрюмо взглянули на Немила узкими прорезями бойниц. Ворота между ними не смог бы выбить даже исполинский таран. Над запертыми накрепко створками возвышалась грандиозная статуя великана, настолько похожего на живого, что казалось, будто он в любой миг готов сорваться с места и прихлопнуть непрошеных гостей.
– Опять эти стены, – недовольно забурчал Немил. – От кого боги так отгораживаются? Ну, Рублик, держись – придется тебе помахать крылышками.
Он собрался вскарабкаться на коня, но Звенислава его удержала.
– Не стоит мелькать в небесах, – сказала она. – Так нас заметят издалека. Проверим-ка лучше, не оставил ли хозяин ключик.
Кудесник доверился деве, и не прогадал. В воротах отыскалась неприметная дверка, открывшаяся при первом же прикосновении. Рублик не смог пролезть в нее – пришлось оставить его снаружи, а вот сами путники без труда оказались во дворе.
– Как бы нас не застукали! – Глазки Немила забегали по сторонам, выискивая опасность.
Но Звенислава без тени сомнений потащила его к многоярусной палате, выглядывающей из-за садиков и цветников.
– Ох, угораздило же меня самому лезть к черту в логово, – храбрился Немил, вслед за девой поднимаясь по лестнице на верхние этажи.
Они прошли через анфиладу помпезно украшенных залов с вычурной мебелью и оказались в жилой горнице.
– А ну, как нас схватят? – не унимался Немил.
Давешнее оживление слетело с него, едва запахло близостью нечистой силы.
– Разве не видишь? Хозяина нет дома, – успокоила его Звенислава. – Вон его вещи брошены, как попало.
– Вещи? Давай-ка пороемся в них!
Немил оглядел просторную спальню с кроватью под роскошным балдахином, широкими шкафами, столиком у окна и удобными креслами с резными спинками.
– Боюсь, по-быстрому нам не управиться, – заметила Звенислава, с сомнением разглядывая богатое убранство и множество закоулков, где могли прятаться тайники.
– Еще как управимся, не впервой, – заверил Немил. – Стой на стреме и следи, чтобы гости не пожаловали. А я тут пока покопаюсь.
Первым делом он прошелся по выдвижным ящикам в столике и осмотрел вазочки из разноцветного стекла, пылящиеся на полках.
– Вот так находка! – воскликнул он, едва начав обыск. – Подвески для кики. А чертик-то наш нечист на руку! Видать, стырил их у какой-нибудь госпожи.
– Чья бы корова мычала! – уколола его Звенислава.
Однако ее и саму не оставили равнодушной серебряные колечки в виде цветочка с семью лепестками, какими знатные барыни украшали головные уборы.
– Еще кольца и перстни, – бормотал Немил, вытряхивая их из ваз по соседству.
– Мне как раз впору, – откликнулась дева, примерив их на свой тонкий палец.
– Их придется оставить. Хозяин не должен заподозрить, что мы у него побывали.
– Какая сознательность! Ты растешь на глазах.
Возбуждение овладело человеком настолько, что он не обращал внимания на колкости своей подруги. Распахнув дверцы гардеробной, он принялся прощупывать одежду, проявляя при этом подозрительную сноровку.
– Проверим, не зашито ли что-то в подкладку, – бормотал он.
– Вижу, дело тебе знакомо. Не впервой за него взялся?
– На двор гляди! Как бы не погореть. Будешь ворон считать – нас возьмут, как яйцо из-под курицы.
– А Вертопрах-то у нас с причудами! – прыснула в кулачок Звенислава, глядя, как Немил выбрасывает из шкафа нарядный женский сарафан, душегрейку и рогатую кику – бархатную шапочку с двумя выступами в виде рожек, украшенных бахромой.
– Думаешь, это его причуды? – усомнился кудесник. – Брось, не сам же он это носит.
– А что ты на это скажешь? – дева показала
