Коварный и предусмотрительный «Некромант Инвидиоза» специально целился в первую рану, пытаясь разорвать щиты. Он издал первобытный хохот — хриплое автохтонное бульканье: частью ликующий смех, частью испорченный код.
Кунг двинул правым плечом, правая корпусная установка — кубическое пусковое устройство, которое «Фаэро» носил на широком правом плече, словно ящик, — проснулась и активировалась. Боезапас ее составлял пять управляемых ракет. Створки установки и крышки пусковых труб распахнулись.
<Курс два-десять>, — прокантировал Кунг.
— Есть два-десять, — ответил рулевой.
<Подготовить расчет поражения цели>.
— Есть подготовить расчет, — отозвался сенсори.
<Самый полный ход>.
— Есть самый полный, — откликнулся Даросс.
«Фаэро» вышел из сектора огня вражеской махины и повернул на курс атаки. «Некромант Инвидиоза» не снижал хода. На его оружейных конечностях развевались вымпелы убийств. Грязные, испятнанные кровью полотнища захлопали на жарком ветру, когда махина начала поворачивать корпус для нового выстрела. Кунг трижды выстрелил навскидку из турболазера, двумя выстрелами по касательной поразив затрещавшие щиты махины, а третьим обезглавив фабричную трубу в ста пятидесяти метрах за спиной врага. Ужаленный попаданиями, «Некромант Инвидиоза» сделал шаг назад и начал выполнять полный поворот, чтобы встретить врага лицом к лицу.
Кунг выпустил первую ракету. На конусе сгорающих газов она со свистом покинула контейнер и ударила вражескую махину в лоб.
Детонация была изрядной. Электромагнитный импульс-шок на секунду сбил манифольд. Вновь обретя соединение, Кунг увидел, как вражеский «Владыка войны» отшатнулся, споткнувшись. Он все еще был цел, но его передние щиты волновались и трещали от перегрузки. Сплетения искр и электрических разрядов плясали в воздухе вокруг.
Кунг выпустил еще одну ракету.
Он услышал вой мусорного кода и на секунду решил, что свалил врага. Но чудовищная тварь осталась на ногах, шатаясь, озаренная переливами энергии.
Махина развернулась и зашагала прочь.
— Она убегает! — одобрительно крикнул Даросс.
<Этого мы не позволим>.
Модерати обернулся, глянул на амниотическую раку и ухмыльнулся.
— Полный ход! — крикнул он.
«Фаэро» бросился в погоню.
Вражеская махина разогналась до максимальной скорости, прихрамывая, словно раненая. Она шла обратно по своему следу, отступая через борозду разрушений, которую пробила сквозь амбары. «Фаэро» покинул Птичий рынок и вклинился в чащу старых зданий и гниющих сараев, прокладывая свой собственный путь через черные трущобы. Старые стены и крыши разлетались перед ним на куски, целые ряды домов складывались, словно костяшки домино. Двигаясь параллельным курсом, Кунг вытянул все, что мог, из реактора и, сокращая дистанцию, стрелял из «Вулканов» и турболазера.
Пути двух шагающих махин медленно сходились. «Фаэро» начал выравниваться, отделенный от врага меньше чем двумя кварталами провалов. Враг был виден над линией крыш, шагающий через трущобы, словно по пояс в воде.
Все еще идя полным ходом, «Некромант Инвидиоза» развернул торс вправо и начал долбить из турболазера на ходу. Идя сбоку, «Фаэро» повернул корпус влево и открыл ответный огонь. Бок о бок, две махины пробивали и протаптывали себе дорогу сквозь трущобы, щедро паля друг в друга. Бешеный перекрестный огонь взрывал и испарял верхние части зданий между ними, поднимая в воздух фонтаны черепицы, кирпичей и известки. Три длинных дымных следа вздымались за ними: по одному за каждым титаном и один от попутных разрушений между ними.
Перед ними вырос старый темплум Святой Лаэры на Севере. Он был выше обеих махин. Они стали обходить его с боков. Ни один не прекратил огня. Темплум пропороло от края до края, вся его конструкция сотрясалась и сыпала клочьями, словно ураган опавших листьев. Древний шпиль провалился внутрь в облаке белой пыли, как будто его поглотила сама земля.
Они миновали храм, не переставая палить друг в друга. Впереди лежала широкая серая лента реки, окаймленная кучками жилищ на сваях, складами, портовыми кранами и влажно блестящими безмятежными ложами северных резервуаров.
— Его щиты падают! — закричал Даросс, перекрывая бешеный рокот заряжающих автоматов. — Регистрирую тридцатишестипроцентную потерю цельности правых щитов!
Кунг переключился на ракеты и выпустил третью. Она ударила «Некромант Инвидиоза» прямо под правую корпусную установку, и огромный огненный шар внезапно взметнулся и забурлил, словно пойманный встречным тайфуном.
Кунг знал, что это значит. Щиты вражеской махины лопнули, лопнули резко, и всплеск давления разорвал пелену огня, словно обратная тяга.
Вражеский «Владыка войны» сбился с шага, выправился со скрежетом гиростабилизаторов и сбился опять. Правая часть его корпуса была разбита, куски брони болтались на нитях усиливающей арматуры. Жалкие вымпелы побед горели. Вторичные взрывы, небольшие, но смертоносные, полыхнули по правому боку, выбрасывая куски раскаленной докрасна брони и фрагменты подкожной обшивки.
Шатаясь, напрягая гироскопы сверх допустимого, вражеский «Владыка войны» достиг роккритовой платформы рядом с основным резервуаром, сбил портовый кран и порвал линию электропередач — провода лопнули и брызнули фонтанами искр. Платформа пристани затрещала под весом махины. «Некромант Инвидиоза» повернулся к противнику лицом, перекосившись вправо. Дым рвался из его торса, окутывая кокпит.
<Машине стоп!> — приказал Кунг.
Две махины на секунду встали лицом к лицу: «Фаэро» — несгибаемо, крепко и решительно, с поднятыми орудийными руками и сгорбив спину, «Некромант» — вяло и пошатываясь, словно нокаутированный боксер.
Пыль и дым могучего состязания вздымались над разрушенными улицами.
<«Некромант Инвидиоза!»> — непокорно взвыли аугмиттеры махины.
— Ты это уже говорил, — сказал Кунг и выстрелил из «Дрожи земли» — единственный выстрел, в голову.
Кокпит вражеского «Владыки войны» взорвался; верхнюю и заднюю части бронированной черепной коробки вбило в нависающий сверху корпус. Силовые линии на плечах и локтях вспыхнули. Он отшатнулся, все увеличивая наклон, уже дойдя до точки невозвращения.
«Некромант Инвидиоза» медленно опрокинулся на спину, объятый пламенем, и рухнул на дно резервуара, утянув за собой ряд кранов и лебедок. Удар взметнул высоко в небо фонтан грязной воды, словно взорвался заряд подводной лодки, и мгновенное наводнение затопило пристань, всосавшись назад так же быстро, как и пришло. Огромный приливный вал прокатился по резервуару и яростно перехлестнул через дамбы и фильтрационные барьеры у границы реки. Подсистемы махины продолжали взрываться, по мере того как та погружалась, и бурлящие гейзеры поднимались над взволнованной поверхностью воды, выбрасывая пар.
— Орудия в безопасный режим и перезарядить, — произнес Кунг. — Пошли поищем следующего.
111
Варко попытался сориентироваться. От поста СПО он ушел недалеко, не больше чем на полкилометра, но с рассветом опустился густой туман, и кругом стало мало что видно.
Туман был ненастоящий — удушливые пары сгоревшего метательного вещества и частицы дыма, медленно плывущего из главной зоны к болотистым низинам. Белый, похожий на пар туман превращал воздух в мягкую бледную стену, просвеченную солнцем, — светлое дымчатое ничто, как детское представление о загробной жизни.
Варко и Саген ушли рано утром, чтобы разведать местность. Было пугающе тихо, туман одновременно заглушал и усиливал даже небольшой шум — звуки дыхания, например, шорох одежды или стук вылетающих из-под ног камешков.
Недалеко от поста они наткнулись на роккритовый ров. На самом деле едва не свалились в него в мягком тумане. Ров был частью старой системы дренирования болот ― древней сети, которой давным-давно никто не пользовался. Роккрит стенок покрыли трещины и пятна; на вязком, едва подсохшем дне росли пучки узловатой травы.
— Пройдешь немного в эту сторону, — сказал Варко. — Я пойду в ту. От края не отходи, не то заблудишься. Посмотрим, что удастся найти. Через пять минут поворачиваем обратно и встречаемся здесь.
Саген кивнул и постепенно пропал в тумане.
Варко захрустел вдоль разбитого края канавы. Миновал группу заросших травой отводов, откуда в главный канал когда-то втекало с северо-запада другое ответвление русла.
Варко нервничал и поэтому руку с кобуры не снимал. Странная тишина места, сверхъестественность освещения и отсутствие расстояний вызывали гнетущее ощущение. Варко почувствовал, как колотится сердце.
Послышался крик. Варко вздрогнул. Приглушенный светлым маревом, крик походил на резкий вопль речной птицы и, казалось, шел отовсюду и ниоткуда.
