указанной девушке. Та, заприметив его, сразу начала улыбаться, надеясь на нового клиента, и сама шагнула к нему навстречу.
— Я могу скрасить твой вечер? — томно прошептала она.
— Да, ты работала с девушкой, рыжеволосой, родинка под глазом, рост мне по шею, зовут Лила Парк.
— Эм… — её томность сразу пропала. На смену пришла тревога.
— С ней что-то произошло? — нормальным голосом.
— Да, она не вернулась домой, — кивнул Кондрат. — Я пытаюсь найти её. Хотел спросить, может ты знаешь, где она?
— Не знаю, — честно ответила она.
— Вы с ней тесно были знакомы?
— Она не рассказывала о себе ничего. Как и все мы, господин. Была скромной, доброй, порядочной… — заметив его взгляд, она покачала головой. — Поймите правильно, да, она спала с мужчинами за деньги. Мы все спим, такова работа. Всё лучше, чем на улице. Здесь защищают, кормят, честно платят. И она участвовала в этом, естественно. Но она была порядочной девушкой.
— Хорошо. Но может что-то вы заметили в её поведении? Может какие-то странности? Может кто-то за ней наблюдал, преследовал, на что она жаловалась?
— Нет-нет, ничего такого.
— Ладно. Может она рассказывала вам о каких-то своих личных проблемах? Отсутствие денег, например?
— Ну у нас всех здесь денег не хватало, потому и работаем тут, — грустно усмехнулась она. — Но… да, она рассказывала, что она была должна деньги одному ростовщику.
— Какому именно? — подался он вперёд.
— Краб.
— Краб?
— Да, так его знают здесь. Это из-за его манеры ходить и того, как вцепляется в своих должников, заставляя их возвращать деньги. Она сказала, что у неё с ним были какие-то проблемы…
Глава 19
Ростовщики всегда отличались жёсткими правилами к клиентам, сами строго следуя договорённостям, иначе у них никто не будет брать денег. Тем не менее, это не отменяло того факта, что они могут кинуть на деньги любого, кого посчитают слабым и неспособным дать отпор, если потребовать больше.
Лили отлично подходила под этот типаж, если верить тому, что о ней говорили.
Теперь было понятно, куда именно двигаться. И каких проблем можно от такого человека ждать.
— Ты не знаешь, зачем ей понадобились деньги, что она заняла у него? — спросил Кондрат.
— Ну… она говорила, что должна выплатить ему компенсацию какую-то.
— Компенсацию? — переспросил он.
— Да, — подтвердила девушка. — Но я не знаю всей истории. Говорю лишь то, что она рассказала мне.
— А ты знаешь, где найти этого ракообразного?
— Что?
— Где найти Краба, — перефразировал он.
— Не знаю. Я никогда не занимала денег у ростовщиков, господин. Здесь я не смогу помочь, — покачала она головой.
— И никогда не занимай, — сказал он ей напоследок.
Ростовщик Краб. Глупее прозвища не придумать, если так подумать, но зачастую они очень хорошо описывают саму суть человека. Теперь надо было его найти.
К сожалению, бармен не знал, где найти этого человека, а потому Кондрат покинул заведение, выйдя на прохладные опасные улицы, которые тонули во мраке, пряча местный контингент. Эти люди хорошо знали своё место обитания, а значит, могли подсказать, где искать этого Краба.
Кондрат отправился по улочкам, бросая взгляды на людей, ища тех самых, кто мог подсказать. И нашёл таких. Несколько человек стояли около бара и курили, о чём-то переговариваясь. Выглядели они не так плохо, как бродяги, но и не обычные жители, что сразу бросалось в глаза вычурной одеждой.
Он спокойно направился к ним, и те, словно стайка шакалов, заметивших опасность, обратили к нему взгляды. Руки поползли к карманам, глаза прищурились, и все встали в пол-оборота, чтобы не терять Кондрата из виду.
— Здорово, — грубым и хриплым голосом произнёс Кондрат, не давая им никакой возможности подумать, что он спустит им какую-либо глупость. — Я ищу Краба, ростовщика. Подскажете дорогу?
Они переглянулись, после чего один из них кивнул на улицу.
— Иди по улице. Там направо и до упора, пока не выйдешь на параллельную. Будет вывеска парикмахерской. Перед ней свернёшь во дворы и там лестница в подвал, мужик.
— Спасибо.
И пошёл дальше. Те словно выдохнули за его спиной.
Пятнадцать минут Кондрат шёл через неосвещённые закоулки и по улицам, полных сброда, пока не дошёл до нужного места. Табличка парикмахера висела криво, будто предупреждая визитёров, как именно их здесь подстригут. Перед этим зданием был небольшой проход между домами, причём выглядящий чище, чем все районы здесь вместе взятые. Он выходил в небольшой закрытый двор, где в подвал этого же дома спускалась лестница, упирающаяся в железную дверь.
Кондрат спустился вниз и постучал.
Он спокойно ждал, пока с той стороны не открылась смотровая щель. В него впились два глаза, спрятанных под огромным лбом. Мордоворот прищурился, будто это могло помочь ему увидеть Кондрата насквозь или понять, зачем тот пришёл.
— Чего тебе? — грубо спросил тот.
— Я к Крабу, — произнёс он низким голосом.
— Нахрен?
— Деньги.
Тот похмурился ещё немного для виду, после чего закрыл смотровую щель.
Скрипнул засов с той стороны, и металлическая дверь открылась. Крупный лысый охранник посторонился в сторону.
— Прошёл. И без глупостей.
Там был второй мужчина, такой же крепкий, только чуть больше размером. Тот остановил его поднятой ладонью, после чего принялся ощупывать. Через несколько секунд он вытащил пистолет из кобуры и удивлённо покрутил его в руке. Ничего не сказал и отдал лысому. Прощупал пальто и вытащил зажигалку с пачкой сигарет и кошелёк. Заглянул внутрь и вернул Кондрату.
— Вперёд.
Они прошли по небольшому сырому коридору из булыжника к деревянной двери на другой стороне.
Кондрат вошёл внутрь и оказался в светлой комнате. В отличие от подвала, здесь пытались воссоздать уют. Каменные стены по обе стороны прикрывали шкафы с книгами, будто делали от этого владельца умнее. На полу лежал уже затоптанный ковёр. В противоположном углу стоял минибар, а напротив входа стол. Старый и массивный, с зелёной тканевой столешницей, видавший на своём веку, наверное, всё — от богатых господ до выбитых зубов должников. За ним и сидел Краб.
Признаться честно, Кондрат ожидал кого-нибудь другого, старика или вышибалу, но никак не худого щёголя в белой полосатой рубашке с подтяжками и тонкой полоской чёрных усов над губой. Он больше походил на молодого предпринимателя… хотя
