эти сны? – По-видимому, Найнив задалась правилом никогда не добавлять почтительное "Седай", тем более когда они с Эгвейн оставались наедине. Большинство Айз Седай как будто нисколько это не задевало, но подобная привычка привлекла к Найнив несколько странных взглядов, и притом суровых: как такое понять, она же вроде собирается обучаться в Белой Башне?!
— "Колесо плетет как угодно Колесу", – повторила Эгвейн слова Анайи. – "Мальчик далеко, дитя, и, пока не узнаем большего, тут сделать мы ничего не можем. Как только мы достигнем Тар Валона, я лично прослежу, чтобы тебя проверили". А-ах! Она знает, в этих снах что-то есть. Убеждена, знает. Мне нравится эта женщина, Найнив, да, нравится. Но она-то не расскажет мне то, что я хочу знать. И я не могу рассказать ей всего. Может, если б я могла…
— Опять мужчина в маске?
Эгвейн кивнула. Почему-то она была уверена, что о нем Анайе лучше даже не заикаться. Откуда взялось это убеждение, она не знала, только вот уверена, и все. Трижды мужчина с глазами, как огонь, появлялся в ее снах, и каждый раз ей снился сон, который убеждал ее, что Ранд в беде. Все время на лице у этого мужчины была маска; иногда ей удавалось разглядеть его глаза, а порой она видела вместо них пламя.
— Он смеялся надо мной. С таким… презрением. Будто я – какой-то щенок, которого он собирается ногой отпихнуть со своей дороги. Это меня пугает. Он меня пугает.
— Ты уверена, что это как-то связано с другими снами, с теми, где Ранд? Иногда сон – просто сон. Эгвейн воздела руки:
— О-о, Найнив, иногда ты говоришь совсем как Анайя Седай! – Она специально подчеркнула последнее слово и внутренне обрадовалась, увидев гримасу Найнив.
— Вот встану я с этой кровати, Эгвейн… Стук в дверь не дал Найнив договорить. Не успела Эгвейн что-нибудь сказать или двинуться, как на пороге возникла Амерлин собственной персоной. Она вошла в каюту и закрыла за собою дверь. Как ни странно, Амерлин была одна; она редко покидала свою каюту, и всегда в этих случаях рядом с ней оказывалась Лиане и иногда другая Айз Седай.
Эгвейн вскочила на ноги. В помещении, где теперь их было трое, стало немного тесно.
— Вы обе здоровы? – приветливо спросила Амерлин. Она склонила голову набок и взглянула на Найнив: – Надеюсь, и аппетит хороший? Настроение бодрое?
Найнив с трудом села, привалившись спиной к переборке:
— Настроение у меня просто прекрасное, благодарю.
— Вы оказали нам честь, мать" – начала Эгвейн, но Амерлин взмахом руки попросила ее замолчать:
— Хорошо вновь оказаться на воде, но скоро надоедает ничего не делать и становится скучно, как у пруда возле мельницы. – Корабль качнуло, и она переступила поустойчивее, даже не заметив этого. – Сегодня вести урок буду я. – Амерлин ловко села на краешек койки Эгвейн, подобрав под себя ноги. – Садись, дитя.
Эгвейн села, но Найнив, оттолкнувшись от койки, попыталась встать на ноги.
— По-моему, мне лучше выйти наверх.
— Я сказала – садись! – Голос Амерлин щелкнул как хлыст, но Найнив продолжала вставать, хоть и покачиваясь. Руки ее еще были на кровати, но она уже почти выпрямилась. Эгвейн была готова подхватить ее, если у нее вдруг ноги подкосятся.
Смежив веки, Найнив медленно опустилась обратно на постель:
— Наверно, я останусь. Наверху наверняка дует… Амерлин коротко рассмеялась:
— Мне говорили, что характер у тебя будто пекан с застрявшей в горле костью. Кое– кто, дитя, утверждает, что ты ведешь себя порой как послушница, невзирая на то, сколько тебе лет. Я же говорю: если у тебя такие способности, как я слышала, то ты заслуживаешь быть одной из Принятых. – Она опять рассмеялась. – Не перестаю верить – людям надо давать то, что они заслуживают. Да. Полагаю, ты много чему научишься, когда попадешь в Белую Башню.
— Лучше бы какой-нибудь Страж обучил меня, как обращаться с мечом, – буркнула Найнив. Она судорожно сглотнула и открыла глаза. – Есть кое-кто, на ком я бы его охотно опробовала.
Эгвейн остро взглянула на Мудрую. Кого Найнив имеет в виду – Амерлин? Это глупо, не говоря уж о том, что вдобавок и опасно. Или же Лана? Найнив накидывалась на Эгвейн всякий раз, когда девушка упоминала Лана.
— Мечом? – промолвила Амерлин. – Никогда не думала, что у мечей широкая область для применения, – даже если у тебя есть умение, дитя, всегда найдется мужчина, умеющий столько же и обладающий к тому же куда большей силой, – но раз тебе нужен меч… – Она подняла руку – Эгвейн раскрыла в изумлении рот, даже Найнив вытаращила глаза: в руке был меч. С клинком и рукоятью необычного голубовато-белого цвета, меч казался каким-то… холодным. – Он из воздуха, дитя мое, создан при помощи Воздуха. Ничем не хуже стальных клинков, даже лучше, но тем не менее не намного полезней. – Меч превратился в кривой нож-резак. Он не уменьшался, не сжимался; просто сначала была одна вещь, потом сразу другая. – Вот теперь это получше. – Нож обратился в туман, а туман медленно истаял. Амерлин опустила ладонь на колено. – Но и то и другое требуют больше усилий, чем они того стоят. Лучше, легче, проще носить с собой добрый нож. Тебе нужно будет обучиться тому, когда использовать свой дар, так же как и тому, как его использовать, и тому, когда лучше что-то делать так, как это делает любая женщина. Пусть кузнец делает ножи для потрошения рыбы. Используй Единую Силу слишком часто и чересчур вольно, и глядишь, тебе она слишком полюбится. А этот путь ведет к опасности. Тебе захочется ее все больше, и рано или поздно ты рискнешь зачерпнуть больше, с чем научилась справляться. И ты сгоришь из-за этого, как оплывшая свечка, или…
— Если я должна учиться всему этому, – холодно перебила Найнив, – то с тем же успехом я обучилась бы и чему-нибудь полезному. Все это… это… "Найнив, заставь воздух пошевелиться. Найнив, зажги свечу. Теперь погаси ее. Зажги ее снова". Фу-у!
Эгвейн на мгновение прикрыла глаза. Ну пожалуйста, Найнив! Пожалуйста, не давай воли своему характеру! Девушка прикусила губу, чтоб не сказать этого вслух.
Амерлин помолчала с полминуты.
— Полезному, – произнесла она наконец. – Чему-нибудь полезному. Тебе нужен меч. Предположим, на меня бросился мужчина с мечом. Что мне делать? Что-то полезное, можешь быть уверена. Вот это, например.
На миг Эгвейн привиделось свечение вокруг женщины, сидящей
