Ночью Джеймсон испытал невыносимую потребность поговорить с кем-то. Но в комнате не было никого, кроме робота.
— Ты способен чувствовать? — спросил Джеймсон.
— Сенсорные программы в кончиках пальцев позволяют…
— Нет. Ты чувствуешь доброту, безразличие, сострадание? Иногда мне почти казалось, что так оно и есть.
— Реакции робота измеряются регулируемой шкалой человеческих и не принадлежащих человеку инстинктов.
— Ты перевел стрелку в сторону человеческих инстинктов? — допытывался Джеймсон. Робот встал перед ним на колени. Панели в спине отодвигались налево и направо, а под ними сверкали всеми цветами радуги бесчисленные схемы. Крошечный рычажок вспыхнул ослепительно белым светом. Джеймсон увидел прорезь. Оказалось, что рычажок сдвинут влево, почти к самому краю.
— Две вещи определяют реакции робота, — пояснил робот. — Либо сам человек регулирует их, либо это же выполняют кумулятивные эффекты по моему выбору. Прежний владелец не дотрагивался до этого рычага. Как мой нынешний хозяин, вы имеете право это сделать.
Теперь Джеймсон понял, что отличает женщину или мужчину от робота. Ни один человек не позволил бы по своей воле отнять у него то, что составляло его сущность.
— Я не стану ничего менять, — вздохнул Джеймсон. — Пожалуйста, закрой панели.
Робот оперся рукой о пол, чтобы сохранить равновесие, и повернувшись, уставился на Джеймсона рубиновыми глазами. Панели в спине сомкнулись.
Они долго сидели и разговаривали.
Утром они вместе отвезли снимки в «Сотбиз», главная контора которого располагалась у подножия созданных человеком гор. Там были окна, поэтому Джеймсон понял, что эта часть здания — самая старая. Окна выходили на густой темный лес, растущий прямо между строениями. Служащие «Сотбиз» очень спешили. Аукцион предполагалось провести, как только фотографии будут сканированы в каталоги. Если Джеймсон сохранит хотя бы один снимок Роуз, ему не хватит денег заплатить «Барроуз Крайеджиникс» и информационным службам. Пришлось расстаться со всеми.
Потом они с роботом отправились в лес. Там было прохладно, пахло хвоей и землей. Вокруг звенели птичьи трели. Свет с трудом проникал сквозь зеленый полог листвы. Здесь гуляли и другие люди. Джеймсон последовал за одной парочкой в художественную галерею. Оказалось, что здесь их десятки. По словам робота, этот богемный район предназначался для галерей такого рода, ютившихся на первых этажах зданий: арендная плата здесь была дешевле.
В одной галерее толпился народ. Здесь тоже выставлялись фотографии на продажу. Все принадлежали эпохе Джеймсона. На них были изображены люди с физическими недостатками. У двоих по лицам расползлись родимые пятна. У какого-то мужчины не было пальца. Много лысых.
— Вы коллекционер? — поинтересовалась подошедшая женщина.
— Был когда-то, — кивнул Джеймсон.
Женщина позволила ему побродить среди стендов. Джеймсон понимал, что надеяться глупо, и все же шарил глазами по снимкам, ожидая и боясь увидеть лица знакомых. Та самая молодая парочка шепталась и пересмеивалась.
— Взгляни на нее, — фыркнула девушка, тыча пальцем в карточку. Джеймсон, стоявший сзади, присмотрелся к фотографии. Ничего особенного: компания из четырех женщин, стоявших перед автомобилем. Одна явно простужена. Нос красный, и в руке платок. Однако все весело улыбаются.
— Какая гадость! — скривилась девица.
— Вы не понимаете, — вмешался Джеймсон. Молодые люди уставились на него, и Джеймсон смущенно вспыхнул. В конце концов, какое у него право поучать посторонних? Правда, им повезло никогда не узнать, что такое простуда или шрамы. Он уже хотел отойти, когда девушка с любопытством выпалила:
— Вы это о чем?
Джеймсон помялся, но все же объяснил.
— Видите ли, эта женщина очень храбрая. Чувствует себя плохо и все же старается поддержать веселье. Поверьте, это не так-то легко, когда болит голова или не дышит нос.
Девушка снова обернулась к фотографии, потом взяла парня за руку и потянула за собой. Оба не произнесли ни слова. Не посмотрели на него. Джеймсон шагнул поближе к карточке, гадая, кем были эти женщины, как прожили жизнь. На табличке внизу были напечатаны их имена и дано краткое описание болезни. В изложении здешних обитателей простуда казалась почти смертельной хворью. Зато Джеймсон понял, что дело не только в мужестве женщины. Снимок так и светился любовью. Все изображенные на фото знали, что подруга может их заразить, знали и не боялись. Хотели, чтобы она была с ними. Были готовы рискнуть.
Джеймсон оглядел идеально сложенных, безупречно прекрасных посетителей и поморщился.
— Помоги мне выйти, — сказал он роботу. Тот взял его под руку, отвел на скамейку в зарослях, и оба уселись.
— Я выкуплю все, до единой, — пообещал Джеймсон.
— То есть? — переспросил робот.
— Стану работать, накоплю денег и верну все снимки Роуз.
Робот промолчал.
— Можешь отследить сделки? — допытывался Джеймсон. Робот на мгновение замер.
— Теперь у тебя есть деньги. Продажа вот-вот начнется.
— Купи программы, которые понадобятся, чтобы отследить передачу снимков новым владельцам. Запомни их имена.
Рубиновые глаза робота сверкнули.
Было уже темно, когда они вышли из леса. Джеймсон никак не мог понять, что видит в небе: то ли звезды, то ли овалы, в которых находились другие люди и роботы.
Он еще долго сидел у себя в комнате, единственном доме, который знал в этой жизни, тесном и холодном.
— Ты должен поспать, — заметил робот, и Джеймсон уснул.
И не видел снов.
Перевела с английского Татьяна ПЕРЦЕВА
Виктор Комаров
Неудачник
Горюн плотно притворил за собой дверь:
— Вы слышали, научным руководителем нашей экспедиции назначен Станислав Васильевич Мешков?
— А почему у вас такой встревоженный вид? — спросил Мигунов.
— Вы ничего не знаете?
— Читал, разумеется, его работы. А вообще-то я здесь новый человек.
— Ничего, теперь узнаете, — мрачно сказал Горюн.
— У него что — тяжелый характер? — поинтересовался Мигунов.
— Нет, что вы… Станислав Васильевич милейший человек.
— Так в чем же дело? — удивился Мигунов.
— Как вам сказать… Говорят, однажды он был с женой в театре. Спектакль закончился, а на улице ливень. Он оставил жену в вестибюле, а сам отправился искать такси. Нашел, сел в машину и уехал домой — про жену-то и забыл… Входит в квартиру — естественно, жены нет. Через час она возвращается вся промокшая. А он удивляется: где ты ходишь в такую погоду?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
