— А ты чуть более взрослый, чем я себе тебя представлял.
— Вы знаете меня? Наверное, вы знали моего отца и мать? — загорелся было Росс. Но увидел, как незнакомец покачал головой.
— Нет, никогда не знал. Догадываюсь, что их уже нет в живых.
Воспоминание о родителях резануло сердце. На глазах юноши выступили слёзы.
— Прости. Мне показывала тебя Веда… Но об этом долгий разговор. Потом всё расскажу. Я видел только твоё лицо. Ты мне показался совсем мальчишкой… Правда, это было много месяцев назад. Не сразу я пустился в путь. Да и добрался до тебя не в один день.
Поначалу незнакомец показался Россу чуть ли не стариком, но сейчас он видел, что перед ним взрослый, бывалый мужчина. Плечистый и крепкий. На его поясе, кроме ножа, был привязан меч, небольшой мешочек, плоская коробка с торчащими концами двух десятков оперённых палочек. За спиной находился мешок побольше, а также согнутая в дугу палка, концы которой связывала верёвка.
— Видеть я тебя видел, а вот имени не знаю, — сказал мужчина. — Меня зовут Сеченем. Волхв Сечень. А как величать тебя?
— Росс, — ответил юноша. — У тебя что, сразу два имени? Можно использовать какое-то одно или обязательно нужно произносить оба?
— Какие два имени? Одно у меня имя — Сечень.
— А волхв, это что? Разве не имя?
— Нет. Это… даже не знаю, как лучше сказать. Волхв — моё основное дело, занятие, призвание, умение.
— Понятно…
— Вижу, что тебе ничего не понятно, но со временем я всё объясню. Веди гостя, сиречь меня, к своему дому, если больше нет каких-то иных срочных дел здесь. Если что, то я помогу.
— Я хотел огород посмотреть. Лезут на него всякие. Нужен догляд.
— Так и быть, тогда веди в свой огород!
— Ладно, позже осмотрю. Отец говорил, что гостей следует вести в дом…
По своей обычной привычке — всё проверять на предмет обнаружения угрозы — Росс замешкался, появились внутренние опасения. Можно ли довериться новому знакомому?..
Мало людей видел в своей жизни юноша, кроме отца с матерью, понятно. Приходил когда-то брат отца в гости, погостил несколько дней, звал к себе, но поездку прервало исчезновение — или смерть? — отца. С того дня юноша жил один. Ещё раньше, когда была жива мать, то его возили к её родственникам: куда-то очень долго шли, по непонятным местам, от которых ничего не осталось в памяти. Он тогда просто ошалел от множества незнакомых лиц, которые проявлялинему интерес, мальчик был в центре внимания.
Отец рассказывал, что не все люди бывают хорошими, имеется немало плохих людей. Нужно быть постоянно начеку.
Но в данном случае Сечень не излучал никаких враждебных мыслей, даже и тени этого не было. Росс очень хорошо это чувствовал. Понял, что незнакомцу — волхву — можно довериться.
Даже спокойно повернулся к нему спиной и повёл за собой:
— Идёмте, тут близко.
Уже в дороге Сечень спросил:
— Вспомнил, что ты говорил о тарантуле. Ты его действительно видел?
— Видел… Ну, не я сам, кузнечик его видел. Я только потом догадался, что это показали ему вы.
— Наверное, ты тоже так умеешь?
— Что? Внушить кузнечику, что он видит кого-то? Да, это легко.
При этих словах Росс не удержался и рассмеялся, вспомнив недавний случай с нахальной вороной, которая подлетела к бункеру, когда он утром стоял и грелся на солнце. Она была ростом не меньше его и рассчитывала поживиться человеком. Похоже, не первый раз. Тогда он завесил себя воздухом, так это называл юноша, птица перестала его видеть, но зато в стороне «сотворил» для неё жирного земляного червя, неосмотрительно вылезшего на поверхность. Необыкновенно лёгкая и привлекательная пожива! Ворона тут же набросилась на его, но червь вдруг совершил судорожное сокращение всего длинного тела и оказался далеко в стороне, а она долбанула клювом земля, отчего у птицы даже зашумело в голове. Ворона разозлилась, кинулась на червя вновь — и снова мимо! Он находился уже в стороне, совсем рядом, жирный и вкусный…
Птица яростно кидалась и кидалась, но добыча в последний момент успевала переместиться в ту или другую сторону. После одного особенно сильного удара птица угодила клювом в крупный камень, после которого испытала столь сильную боль, что с криком взмыла в воздух и улетела прочь. Может быть, с клювом после того что-то случилось, из сознания вороны Росс не извлёк более точной информации: она этого просто не знала, испытывала острую боль…
Сечень непонимающе глядел на юношу.
— Ты что-то вспомнил весёлое?
Росс закивал головой. Рассказывать было долго, он просто взял и передал прямо в сознание нового знакомого весь тот случай, прокрутив, как он всё это видел.
Лицо мужчины нужно было видеть. Он был ошеломлён, прошептав:
— Ты можешь такое? Именно эта птица тебя развеселила?
— Да, очень смешно она клевала мимо червяка, не попадая по нему. Я подумал, что её стоило наказать за нападения на человека.
— Но что-то слишком яростно она кидалась на червя…
— Я её разозлил специально, а потом нацелил на камень, представив его для неё червем. И ещё сильнее разозлил! Как она тогда клюнула камень! Наверное, сломала клюв!
Тропинка привела к двери бункера. Около неё на каменных ступеньках вертелась оса. Сечень выставил вперёд копьё.
Росс остановил его:
— Не трогай её, она мой друг.
— Тебе она — друг, а мне? Не решит ли попробовать меня на вкус?
— Я ей велю тебя не трогать. Правда…
— Что — правда?
— Она недалеко отсюда живёт. Там гнездо. В нём много ос. Они часто ко мне прилетают. Нужно всем сказать о тебе, тогда ты тоже станешь их другом.
Сечень покачал головой:
— Никогда
