Читаем без скачивания Банк хранящий смерть - Дэвид Дикинсон

— Доброе утро, сэр. Могу я узнать, не вы ли лорд Фрэнсис Пауэрскорт? — произнесла узкая щель под усами.

— Совершенно верно, констебль, совершенно верно, — весело рассмеялся Пауэрскорт. — Простите, сейчас я вернусь в свое человеческое состояние.

Томас Пауэрскорт начал хныкать. Сначала чуть слышно, а потом разразился громкими квакающими всхлипами, которые сотрясали все его тело.

— В чем дело, Томас? — спросил отец, улыбаясь констеблю извиняющейся родительской улыбкой. — В чем дело?

Но Томас не отвечал. Личико мальчугана стало мокрым от слез, и он тер маленькой мокрой ручкой об отцовские брюки.

— Они иногда капризничают без всякой причины, — вставил констебль и приготовился было рассказать о трех своих племянниках, детях сестры его жены, которые разбегались со всех ног, стоило ему войти в комнату.

— Он полисейский, — проговорил Томас, указывая грязным пальчиком на представителя закона и порядка.

— Верно, Томас. Этот джентльмен — полицейский.

— Полисейские ловят плохих людей и сажают их в тюрьму, — всхлипывал малыш.

Пауэрскорт вдруг понял, в чем дело. Но не успел он и слова сказать, как сынишка в отчаянье вцепился в отцовские штанины и закричал что есть мочи:

— Полисейский, не забирай моего папу! — и не унимался, так, словно от этого зависела и его жизнь, и жизнь отца.

Пауэрскорт наклонился и поднял сынишку на руки. Констебль смущенно кашлянул.

— У меня записка от комиссара, — начал он.

При этих словах маленький мальчик еще крепче прижался к отцу; на воротничок рубашки, который всего несколько минут назад был безукоризненно чистым, градом закапали слезы. Комиссар представлялся Томасу еще большим злом: полицейским начальником, который задумал посадить его папу в тюрьму. Малыш не знал, что значит «комиссар», но это слово внушало ему страх.

Констебль решительно шел напролом.

— Комиссар хотел бы незамедлительно встретиться с вами, сэр. Выпить с вами по чашке чая. Потом вас сразу отпустят домой. Мне кажется, ему нужен ваш совет.

Пауэрскорт улыбнулся.

— Благодарю вас, констебль. Я не раз встречался с комиссаром или, точнее, с его предшественником. Буду рад последовать за вами.

Внезапно рядом с мужем появилась леди Люси.

— Доброе утро, констебль, — сказала она с милой улыбкой. — Так, значит, Фрэнсис будет пить чай с комиссаром? Это замечательно! Фрэнсис, ты ведь расскажешь нам с Томасом обо всем, когда вернешься?

Она осторожно отняла сынишку от отцовского плеча и принялась что-то нашептывать малышу на ухо. Когда за Пауэрскортом и констеблем закрылась дверь, Томас всхлипнул, но мужественно сдержал слезы.

А в сорока милях от Челси старый конюх и пони ждали перед конюшней большой усадьбы. Самуэль Паркер служил на этой конюшне почти пятьдесят лет. Он медленно продвигался от должности к должности и, начав с помощника младшего конюха, в конце концов дослужился до управляющего. Хозяева выделили ему в пожизненное пользование небольшой домик в поместье. Но сегодня Самуэль был очень встревожен.

Большой дом почти совсем опустел. Молодые члены семьи перебрались в Мэйфэйр и оставили старика и его сестру на верхнем этаже, да еще пару слуг в полуподвале. Каждый день в десять часов старый мистер Харрисон приходил на конюшню, где Самуэль седлал для него пони. Вместе они отправлялись на прогулку вокруг озера. Иногда старик прихватывал с собой письма и бумаги из банка и читал их по дороге. Тогда Самуэль прикреплял на пони небольшой раскладной стул и стол, а потом они оба ждали, когда хозяин закончит свои дела.

Самуэль помнил семью, которая жила в имении до того, как старый мистер Харрисон приобрел его тридцать пять лет назад. Хозяйские сыновья проиграли фамильные деньги. Пришлось продать и дом, и поместье. Тогда-то сюда и переехали Харрисоны — немецкие банкиры из Гамбурга и Франкфурта. Ныне в доме жило три поколения: Карл Харрисон, или старый мистер Харрисон, его сестра Августа Харрисон, иначе — мисс Харрисон, сын старого мистера Харрисона мистер Фредерик Харрисон и его внучатый племянник Чарлз Харрисон, или, как его называли слуги, молодой мистер Харрисон.

Старый мистер Харрисон любил прогуливаться по тропинке вокруг озера. Там и сям на берегу попадались странные гроты и древнеримские храмы. Самуэлю эти строения казались чудными, а старый мистер Харрисон проводил иногда немало времени в их стенах, любовался статуями или читал свою корреспонденцию под присмотром какого-нибудь языческого бога.

Самуэль Паркер замечал, что старый мистер Харрисон последнее время чем-то озабочен. Вот уже несколько месяцев ему приходили письма из-за границы: из Бремена, Берлина, из Парижа, Мюнхена и Кельна. Он и сам писал много писем, устроившись за столом в храме и плотно запахнув толстый плащ, который защищал его от ветра, волновавшего гладь озера и срывавшего листья с деревьев. А еще, и это больше всего беспокоило Самуэля, старый мистер Харрисон частенько просил его отправлять письма, написанные у озера, словно не хотел, чтобы кто-то в большом доме узнал, с кем он состоит в переписке.

Похоже, этим утром на озере туман, и в нем, как в кошмарном сне, будут то возникать, то вновь растворяться огромные деревья и античные храмы, думал Самуэль Паркер. Он верил, что у озера живут духи — древнее, чем усадьба, древнее, чем деревня, чем античные храмы, а может, древнее самого христианства. Как знать, возможно, друидам или языческим богам, которые обитали здесь в давние времена, не по душе нынешнее соседство с римскими божествами?

Прошло уже дней двадцать, а то и больше, с тех пор как старый мистер Харрисон в последний раз, прихрамывая и опираясь на палку, вышел на утреннюю прогулку. Самуэль потерял счет дням. В прежние времена в хорошую погоду, когда солнце отбрасывало на поверхности озера танцующие отражения колонн и фронтонов, они, случалось, за один день дважды или трижды обходили озеро. Старый пони тоже чувствовал — что-то не так. Он печально смотрел под ноги и время от времени поднимал копыто и рыл гравий.

Даже жена Самуэля Марта, которую скрючило от болезни так, что она едва могла одолеть сотню ярдов, чтобы отнести в воскресенье цветы в церковь, тоже не могла припомнить, как давно исчез старый мистер Харрисон.

— Поди, отправился в Лондон, проведать родственников, — с тревогой в голосе говорила она, помешивая угли в очаге, но и сама в это мало верила.

— Никто из слуг в большом доме не говорил, что хозяин уехал в Лондон. Да и как бы он туда добрался? До станции сам дойти не мог, в его-то состоянии. Целых тридцать лет, когда он уезжал куда-то, я провожал старого мистера Харрисона до поезда и встречал его на станции всякий раз, когда он возвращался домой. А в этот раз я его на станцию не отвозил.

— Верно, не отвозил.

В пол-одиннадцатого, прождав полтора часа, Самуэль отвел пони в конюшню и дал ему напиться.

— Видать, он и сегодня не придет. Вот и еще день прошел, — сказал он пони.

По дороге к своему домику Самуэль Паркер в сотый раз задавался вопросом, следует ли ему рассказать кому-нибудь о пропавшем хозяине. Но — кому? Да и вряд ли старый мистер Харрисон захотел бы, чтобы он поднимал шум.

— Теперь никому нельзя доверять. — Самуэль Паркер вспомнил, как старик бормотал это себе под нос, после того как целый день разбирался с письмами у озера. — Даже собственной плоти и крови.

Шагая по Лондону на встречу с комиссаром полиции, лорд Фрэнсис Пауэрскорт испытывал странное чувство. Ждет ли его новое дело? С раннего детства, проведенного в Ирландии, его интересовали всякие загадки и тайны. Немалая часть его взрослой жизни, пока он служил в армии в Кашмире, Афганистане и в летней столице британских войск в Симле, была посвящена разгадыванию тайн и убийств, шифров и криптограмм. Ему удалось распутать серию отвратительных убийств в португальском Опорто, городе виноделов, где жертв топили в бочках с портвейном, так что потом их тела становились лиловыми от тягучего напитка, а также найти виновников многих кровавых преступлений, случившихся в Британии и Ирландии. Самым важным его делом стала разгадка тайны странной смерти принца Эдди — старший сын принца Уэльского, известный на всю страну повеса, скончался пять лет назад.

Сэр Уильям Спенс, комиссар столичной полиции, поднялся со своего места, приветствуя Пауэрскорта, входящего в его кабинет в Скотленд-Ярде.

— Лорд Пауэрскорт, как любезно с вашей стороны, что вы согласились прийти!

— Как вы знаете, сэр Уильям, я в долгу у вас и ваших офицеров за ту помощь, которую они не раз мне оказывали.

Это было правдой. При расследовании двух предыдущих дел Пауэрскорт получил неоценимую помощь от столичной полиции. В последний раз комиссар пригласил его на роскошный ужин в свой клуб, где угощал превосходнейшим красным вином и развлекал леденящими душу историями сорокалетней давности из армейской жизни на северо-западных границах империи.