Это не шутки. Всю жизнь смотришь в зеркало, там показывают кого-то милого, а потом «Фейсбук» приносит угрюмую тётку с двумя подбородками, и она почему-то в твоём платье. Любящий супруг фотографирует пейзаж, в который затесалась колода, неприятно похожая на тебя. После фотосессии присылают действительно отличный кадр, где ты «интересная», но далека от собственных представлений о прекрасном. Именно последний вариант требует осмысления. Тебя не изуродовали, как в первых случаях, альтернативно растущие руки художника, но показали с другой, незнакомой стороны. И там — сюрприз — модели не двадцать лет, у неё своеобразная мимика и соответствующий рисунок на лице. Она не хорошенькая, она живая. И придётся допустить, что совы не то, чем кажутся, что специальное лицо, которым встречаешь себя в зеркале, не всегда соответствует действительности, и вообще, ты не совсем хрупкий цветок.
Позволить себе это признать, да ещё и публично, — огромная храбрость, даже более, чем немедленно помчаться к пластическому хирургу и лечь под скальпель.
Повторюсь, мужчина скорей всего не поймёт, в чём тут пафос. Можно придумать ещё много примеров специфической гендерной храбрости, которые сводятся к тому, чтобы пойти против своих представлений о том, как пристало выглядеть правильным пацанчикам и девчонкам в глазах друг друга. Главное, иногда выходить за границы своего страха, если там видится какая-то правда жизни.
Женские нестроевые команды
В свободную от сердечных томлений минутку изучаю батальное дело и всюду нахожу изумительные отличия мужского военного правила от женского.
Например:
«Команды должны подаваться четко, громко, властно», безапелляционно сообщают нам интернеты, и это они зря. Их — может быть, а наши ничего никому не должны. Женская команда иной раз подаётся с вопросительной интонацией, а порой и вовсе без голоса. Часто она звучит как просьба, но лучше бы не думать, что её можно не исполнять. Если рассудок и жизнь дороги вам, конечно.
Существенное отличие есть и в том, что армия без команд невозможна, а вот семейная жизнь в идеале обходится без них, и если барышня вдруг стала фельдфебель, что-то явно пошло не так.
Главная женская команда, на мой взгляд, — «ты меня любишь?». Здоровая энергичная жена такими вопросами не задаётся, поэтому обратите особое внимание: возможно, у неё горячий нос или вы в последнее время недостаточно убедительны. Этим сигналом она побуждает вас к различным действиям, и надо быть идиотом, чтобы не понимать к каким.
Именно для тех, кто не понял, существует более конкретный призыв: «Сделай что-нибудь». Произносится без малейшего напора, но с печалью. Я несчастна, жизнь на исходе, как свеча перед рассветом, сделай что-нибудь, котик, иначе я прямо сейчас растолстею и состарюсь. И делать «что-нибудь» нужно без промедления, потому что ты явно запустил свой сад.
«Босяк, сколько может ждать женщина?!» — как бы говорит дама, произнося вслух «мне грустно». Это, безусловно, команда, и не говорите, что вы не слышали.
«Я толстая?» — это приказ. Сексуального характера. Он для совсем тупых, которые пропустили ряд предшествующих безмолвных телодвижений. Когда избушка встаёт к лесу передом, а к зеркалу задом, она вовсе не пытается разглядеть корму. Она намекает, что её давно не разглядывали вы.
Если женщина молчит, всё серьёзно. Разумеется, нужно уточнить, может, она спит, ест или другое. Но когда она молчит давно, тяжело и вызывающе, это наверняка команда, и если её не выполнить, мёртвые позавидуют живым. Внутри женщины зреет боевой крик, и прорвётся ли он голосом или хлопком двери, стремительным полётом сковороды или тихой супружеской изменой, зависит от характера вашей дамы. Но пока он не прозвучал, у вас есть время что-нибудь исправить. Или залечь в укрытие, по возможности ногами к эпицентру скорого взрыва.
Небо Аустерлица
«Над ним не было ничего уже, кроме неба — высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. “Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — подумал князь Андрей, — не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, — совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме него. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..”»[4]
Этот эпизод вы, может быть, учили в школе наизусть — этот или про дуб, — но я напоминаю на всякий случай. Ещё мгновение назад герой нёсся и орал и вдруг споткнулся о невидимое препятствие, красиво зашатался и упал. И вот уже больше не орёт, сегодняшняя атака закончилась для него, он теперь — внезапно — не более чем Ёжик в тумане, который проваливается в небо, в серые медленные облака. И мысли его тоже делаются медленными, как молоко. Я ёжик, я упал в реку — «я наконец-то упал в реку», — и пусть она сама несёт меня вниз по течению или куда захочет. Потом он закрывает глаза и в следующий раз открывает их уже в лазарете, где его тянут, трясут и штопают, и первое чувство его — недовольство.
Таков классический образец мыслей раненого героя, и у меня нет оснований оспаривать опыт автора. Но я уверена, что если бы у князя Андрея были сиськи, то есть раненый герой был женщина, её внутренний монолог звучал бы несколько иначе.
Она бы тоже начала падать в это небо, но на полпути обязательно оглянулась на своё тело и подумала: «Как я лежу? Интересно, где моя сумочка?» Она бы попыталась пошевелить ногой и поняла, что нога её слышит, хотя и не принимает всерьёз. Она бы также подумала: «Хорошо, что на мне приличное бельё. Правильно, что в атаку надевают чистое. А то нехорошо», — она даже в мыслях и раненая не перепутает «надеть» и «одеть». Потом она с тревогой вспомнит о котиках, достаточно ли им еды, если она сегодня не вернётся из боя. Она, разумеется, заранее попросила соседку позаботиться о них, «если со мной вдруг что». Но Людмила Витальевна придёт только утром, так они договорились, а хватит ли им на сегодня? Им, конечно, хватит, и лоток у них чистый. Потом она немного побеспокоится о том, куда же всё-таки ранена и останется ли некрасивый шрам. Попробует немного поплакать, но быстро поймёт, что не хочется, и пошевелит рукой. Вспомнит, как она смотрела на себя сверху и где валялась сумочка, и потянется за ней. Нащупает на земле выпавшую косметичку — там где-то должно быть зеркало — и айфон. «Надо сфотографировать небо и себя в нём, — подумает она, — как ползут облака. Оно никогда не было таким высоким». И сил её ещё хватит, чтобы притянуть айфон к себе и нажать кнопку, провести носом по экрану, вызвать камеру и даже, кажется, щёлкнуть. На этом она потеряет сознание и очнётся уже в лазарете, где её тянут, трясут и штопают, и первая мысль её — «где моя сумочка?»
В поиске героя
Поиск героя: мужской и женский способы
Для понимания мужской психологии друг наказал посмотреть фильм «Предчувствие любви» — тот, где хорошенькие Алфёрова и Абдулов. Меня в нём поразили две вещи.
Во-первых, общая нацеленность на уловление мужа. Женские персонажи подобраны разного темперамента, но их объединяет ищущий голодный (или жалобный) взгляд. Подразумевается, что всем надо замуж, и срочно, вопрос только в том, с какой степенью ловкости, энергии и деликатности охотится дамочка. Я что-то не припомню таких глаз ни у одной из своих подруг. Они иногда влюбляются, но отнюдь не проводят жизнь в поиске, а занимаются каким-то неполовым делом, работают например.
Во-вторых, осанка мужчин. Хорошие, годные пацанчики — в контексте фильма это непьющие интеллигенты — ходят с зажатыми плечами и деревянной шеей, прижав руки к бокам и будто бы не дыша всей грудью. Это, видимо, символизирует воспитанность. Ближе к финалу по Калининскому целая толпа таких идёт. Главгер наименее зажатый среди приличных людей, а наиболее раскованные — дураки и ловеласы негодные.
Кажется, за последние сорок лет положительные персонажи обоего пола приятно изменились.
Но ценность киношки не в этом. Мне сказали, что монолог Глузского об «ускользающей женщине» есть квинтэссенция мужского поиска героини. Он говорит, что идеальная женщина — это та, которая всегда проходит мимо. Можно провожать её взглядом и довольствоваться девчонкой из соседнего двора, можно пытаться догнать — но даже если поймаешь, она всё равно превратится в жирную синицу. А мимо тут же промелькнёт другая невозможная красавица, всегда не твоя. (Как я поняла, это романтический парафраз пословицы «В чужих руках морковка толще».) И мужская мудрость вроде бы в том, чтобы перестать кобениться и взять уже эту, с доверчивым и честным взором.
