— Не выйдет из тебя дамы, Мел, — выдал Дик и тут же спросил, решив ударить по больному: — Кто ж тебя такую замуж возьмет?
— А кто сказал, что я хочу замуж?! — тут же парировала Мелисса, моментально вспыхнув. — Что я там не видела?!
— Сказал бы я тебе, да мала еще.
— Ну конечно, как с вами прорывы блокировать, так взрослая, а как мужское дост...
— Мелисса.
Коннор произнес имя младшей сестры едва слышно, и даже тон был далек от гневного, но этого хватило, чтобы спорщики тут же притихли, забыв о назревающей ссоре.
— Не стоит, — заметил Хоторн, выразительно глянув на Дика. — Мы не дома. И даже не в столице. Не забывайте, что здесь ваши шутки никто не оценит и не поймет. Зато могут расценить, как оскорбление.
— Монрей, — кивнул голубоглазый и рыжеволосый Рейн, поддержав друга. — Светлые. Как думаешь, какую гадость они устроят на этот раз?
— Финне не рискнет, — отозвался Коннор, слегка касаясь темного камня, который болтался на груди. — Только не при императоре.
— Будем изображать счастливых соседей, на пару стоящих на защите целого мира? — хмыкнул Дик и тут же получил от Мелиссы тычок под ребра.
— Будем, — кивнул Коннор, пристально взглянув на друга. — И без глупостей. Нам сейчас очередная стычка с Монрей не нужна. Хотим мы этого или нет, но они нам нужны. Так что придется договариваться.
— Светлые, — процедила Мелисса и не смогла скрыть гримасу отвращения. — Как же они раздражают этой своей правильностью и показной идеальностью.
— Придется потерпеть, — отозвался старший Хоторн и снова повернулся к окну.
— Ничего. Император не даст нам поругаться, — заметил Рейн не очень уверенно. — По крайней мере, сильно.
— Мел, а Мел, — тут же пристал Дик к девушке. — А ты платье взяла?
— Отстань.
— Ты же хочешь произвести хорошее впечатление на его императорское величество. А тут без платья никак.
— Я уже произвела на него впечатление два месяца назад, когда помогла сдержать прорыв, — отрезала Мел, убирая короткие пряди, которые снова и снова лезли в глаза.
— И что? Совсем без платья? А еще девушка.
— Можем тебя нарядить!
— И не мечтай.
Спор тут же сошел на нет, стоило Коннору подняться со своего места и подойти и двери купе.
— Ты куда? — тут же встрепенулась Мелисса, проводив брата тревожным взглядом.
— Пройдусь немного по вагону, — отозвался Хоторн. — Один.
После его ухода в купе наступила тишина, шутить и балагурить никто больше не собирался.
Дин первым нарушил молчание.
— Чего это он?
— Не знаю, — с досадой отозвалась Мелисса, с силой сжав кулаки. — В последнее время он сам не свой. Спит плохо...
— Эфир? — тут же нахмурился Рейн.
— Под контролем. Ты же знаешь, что Коннор не стал бы рисковать. Слишком многое сейчас поставлено на карту.
Они снова замолчали, тревожно переглядываясь.
— Прорывы все чаще, — заметил рыжеволосый мужчина, потирая щетину на подбородке. — Даже Монрей это понимают.
— Только во всем обвиняют нас, — резко произнесла Мелисса. — Снова.
— Придется договариваться. Все все помнят?
— Ага, — закидывая руки за голову, ответил Дик. — Много улыбаться, ни с кем не спорить, не скандалить, на девушек не засматриваться и, самое главное...
— Даже мысленно не вспоминать жену Коннора, — закончил Рейн.
— Чтоб ее тьма поглотила, — пробормотала Мелисса и тут же замолчала, наткнувшись на предупреждающие взгляды друзей.
***
Коннор вышел из вагона, коротко кивнув ребятам из охраны, которые при виде наследника вытянулись по струнке. После чего прошагал в тамбур и остановился у окна.
«Нечем дышать...»
Мужчина с силой дернул окошко, опуская его вниз. И тут же порыв ветра ударил в лицо, заставив задержать дыхание.
Но именно этого Коннор и хотел.
Воздуха!
Постояв так около минуты с закрытыми глазами и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, мужчина тряхнул головой и снова коснулся камня на груди.
Эфир привычно отозвался, заворочался, готовый в любой момент прийти на зов. Надо лишь немного ослабить контроль, позволить твари выбраться, окутать темными крыльями...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Древний враг, который как-то незаметно стал самым близким существом во всем мире. Вечный соперник, понимающий с полуслова, с полувздоха.
Монстр тоже чуял изменения, скребясь острыми когтями о стены темницы, в которую его засадили несколько лет назад.
Он засадил.
Коннор снова вздохнул и пристально взглянул на ясное, безоблачное небо и широкие поля с пестрой луговой травой, пытаясь хоть как-то отвлечься.
Пронзительно загудел возопар, заставив болезненно поморщиться от громкого неприятного звука.
«Скорее всего, подъезжаем к какой-то станции», — рассеянно подумал Коннор, опираясь на стекло.
А дальше...
Изящная девичья фигура в простом светлом платье с широкой юбкой. Толстая темная коса и букет полевых цветов в руке.
Он видел ее всего секунду. Возможно, даже меньше. Ничтожно мало, но внутри словно все неожиданно всколыхнулось, а камень на груди стремительно нагрелся, болезненно обжигая кожу даже через ткань рубашки.
Всего лишь какая-то девушка, селянка... на которую и внимание не стоило обращать.
Коннор сам не заметил, как вновь рванул окно, словно... словно хотел выскользнуть наружу. Но каким-то чудом успел остановиться.
Эфир уже выбирался из своего логова, расправляя темные призрачные крылья. Мужчина быстро отправил его назад и застыл, привалившись спиной к металлической стенке и тяжело дыша.
— Тьма! Что это было?
Айрин
Заморск оказался именно таким, каким я видела его на акварелях Наты.
Старинные дома, выложенные из песочного камня с коричневыми крапинками, увитые ярко-зелеными цветами с большими розовыми или белыми бутонами. Ах, как вкусно они пахли! Красивые узкие окошки, небольшие уютные балкончики, на которых можно было позавтракать. Мощенные бешеным булыжником мостовые, широкие центральные улицы и тесные переулки.
И море.
Лазурно-голубое, яркое и неожиданно теплое. Соленый воздух, которым пропиталось все побережье, белый песок и смешные пальмы с волосатыми стволами и зелеными макушками.
Здесь все было немного другим.
Маленький рай на земле, где никто не ждал удара.
Но что-то все равно не давало мне покоя.
Просыпаясь каждое утро на рассвете, я выходила на балкон и пристально всматривалась в безупречное голубое небо.
Магическое зрение позволяло мне при желании разглядеть сверкающий купол над головой.
Тиан был прав, когда говорил, что здесь защита особо сильная. Но я все равно не могла избавиться от ощущения тревоги, которое становилось все сильнее, заставляя ежиться от страха.
Это случилось на третий день нашего отдыха.
После позднего завтрака, который стал моим обедом, потому что я, в отличие от мамы, просыпалась на рассвете, мы взяли купальные принадлежности и отправились на женский пляж. Это была отдельная, строго охраняемая бухта, в которой можно было спокойно искупаться вдали от повышенного мужского внимания.
— Никогда нельзя забывать, кто ты, Айрин, — говорила матушка. — Мы Монрей. Великая семья, и нам не место среди обычных отдыхающих на центральных пляжах. Какой ужас — мужчины и женщины купаются вместе. А ты видела их купальные костюмы? Это же позор! Они полностью обтягивают тело и даже открывают колени!
— Ты права, матушка, — покорно согласилась я, втайне мечтая надеть один из таких нарядов.
Он, в отличие от моего купального комплекта, выглядел намного удобнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вчера я слышала, как одна и служанок рассказывала другой о небольшом гроте недалеко от города, где никого не было и можно было искупаться в одной сорочке, не боясь, что тебя увидят.
А может и вообще без всего, голышом.
Об одной только мысли о таком нарушении всех правил, сердце начинало биться быстрее.
