— Ты должен был оставить более четкие инструкции.
Часть меня хотела свалить всю вину на временную сотрудницу. Джессику. Я не ожидал, что кто-то придет сюда и переделает всю схему базы данных. Если бы и пришлось оставлять инструкции, что не следует делать, то можно включить в перечень не сжигать здание, пока я внутри.
Но я посочувствовал бедной девушке. Она явно более технически подкована, чем я ожидал. Смогла в одиночку переделать схему. И она справилась, хоть само действие и было неверным. В новой для нее компании это впечатляет само по себе.
— Это полностью моя вина, — согласился я. — В следующий раз мои инструкции будут более четкими.
— Следующего раза не будет, — злилась миссис Арнольд. — Потому что я больше не позволю тебе взять отпуск, — она прищурила глаза. — Или больничный. Высморкайся и приступай к работе. Все должно быть исправлено к завтрашнему дню для возобновления нормальной эксплуатации программного обеспечения. Если придется объяснять юридическому отделу, почему мы не можем провести инвентаризацию, я тоже потеряю работу.
Она ушла в гневе.
Неужели я так плохо выгляжу? Я, конечно, чувствовал себя отвратительно, боль в суставах и изнеможение такие сильные, словно я пробежал марафон. Странно, мы с парнями мало пили прошлой ночью. Был ранний подъем из-за рейса, но я все равно получил семь часов полноценного сна.
Так какого черта я себя так чувствую? Может, я заболел.
Диван в кабинете вдруг стал похож на самое удобное место в мире. Десятиминутный сон пойдет на пользу. Я могу запереть дверь, закрыть жалюзи и притвориться, что меня здесь нет.
Я вспомнил о вещице в кармане, громоздкой, но слишком дорогой, чтобы кинуть в ручную кладь. Я достал фигурку и любовался ею, как делал это каждый час с тех пор, как нашел ее. Водил большим пальцем по гладкому телу, а затем по неровностям перистых крыльев.
И этот камень.
Я предположил, что это подделка, увидев его глубоко в пещере, но сейчас? Не уверен. Я ощущал под пальцем натуральный камень, твердый и бесценный, а не просто пластик или стекло. В глубине его зеленого цвета я видел тусклые вкрапления, образующиеся только в драгоценных камнях. Удивительно, я прошел через таможню с ним.
Я нахмурился. Изумруд светился ярче, чем раньше? Свет, исходящий от него, не был просто отражением потолочных светильников; он обладал собственным сиянием. Взывал ко мне. Умолял меня сделать что-то.
«Это поможет тебе почувствовать себя лучше», — промелькнула мысль в моей голове. И в этот странный миг все было логично. Если я поддамся находке, то мгновенно проникнусь новой энергией. Надо позволить ей взять все под контроль.
Мой палец обвел внешнюю сторону камня, пульсирующую, будто у него было собственное сердцебиение.
— Мистер Мастерсон?
Пульсация пропала, как только временная сотрудница… Джессика… просунула голову в мой кабинет. Я спрятал фигурку обратно в карман и повернулся.
Она видела? Не думаю, своим телом я закрыл обзор. Не знаю почему, но это было важно для меня.
— Зови меня Итан.
Она вошла в офис:
— Я хотела еще раз извиниться… за базу данных. За то, что сделала.
— Все в порядке, — я почувствовал сильное раздражение от ее вторжения. Хотел сказать Джессике уйти, вытащить фигурку и продолжить любоваться ею. Но это может подождать. — Что-нибудь еще, Джессика?
Глава 4
Джессика
— Чем могу быть полезен, Джессика?
Я чувствовала, как вмешивалась во что-то личное, что было бессмыслицей, так как Итан один в кабинете. Тем не менее, раздражение вспыхнуло в зеленых глазах мужчины, словно я прервала какое-то важное дело.
Его красивые, безумно зеленые глаза.
— Я надеялась, ты можешь объяснить мне правильную схему базы данных, — сказала я, делая осторожный шаг к его столу. — Знаю, слишком поздно отменить все, что натворила, но, если ты покажешь методику, которую использовал, я смогу правильно готовить новые отчеты.
— Ты все еще здесь? — спросил он. — Я думал, ты просто временная сотрудница.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мой контракт действителен до конца следующей недели. Много работы надо сделать, да и я не тот человек, который просто халявит.
Раздражение смягчилось, и он кивнул головой:
— Иди сюда.
Я обогнула стол и почти засмеялась, увидев Итана все еще одетого в шорты цвета хаки и обтягивающую футболку. Но теперь его лицо стало бледнее, серьезно, он, скорее всего, заболел, поэтому лучше не шутить над одеждой.
Он переключился на консоль управления System Center и открыл схему иерархии.
— Мы не можем полагаться на импорт рекламы из-за проблемы, которую я уже упоминал, — объяснил он медленно. — Поэтому мы делаем это с помощью отдельных IP-подсетей.
Я присвистнула:
— Серьезно?
— М-гм. Каждая подсеть относится к определенному филиалу нашей компании. Не идеально, и бывают лаги, но это лучшее, что у нас есть. По крайней мере, было, до того, как все испортилось.
Я отняла у него мышь, задев на мгновение его руку, и прокрутила перечень границ. Все они теперь были серыми, перезаписаны другой версией, сделанной мной. — Было бы неплохо увидеть это раньше.
— Наверное, у твоей учетной записи нет полных прав администратора, чтобы увидеть эту схему, — пробормотал он.
Я повернулась к нему в гневе:
— Нет, я имела в виду, что было бы неплохо включить это в документацию по окружающей среде. Тогда мне не пришлось бы гадать.
Казалось, он немного удивился, затем огонь вернулся в его глаза:
— А тебе было бы неплохо запустить резервную копию базы данных прежде, чем вносить изменения в производство. Тогда мы могли бы просто восстановить эту чертову штуку вместо того, чтобы переделывать границы с нуля.
— Я запустила резервную копию!
Итан скрестил руки на мускулистой груди, пока я переключалась на диск с базой данных. Я тут же вздрогнула.
— Ну? — он покровительственно указал на экран. — Где резервная копия?
Должно быть, я покраснела дюжиной оттенков малинового, потому что щеки горели.
— Так я и думал, — он посмотрел в другую сторону. Куда угодно, но не на меня. — Я сейчас занят, так что, если тебе больше ничего не нужно?..
Я вышла из его кабинета разъяренная, смущенная и несчастная одновременно.
***
Хорошо, значит, я облажалась.
Я помешивала Easy-Mac (прим. пер.: марка макаронных изделий) в кастрюле в крошечной квартире в Далласе и вертела заколку для волос в руке, проигрывая в голове события дня. Я всегда так делала: совершала ошибки, а потом погружалась в них, как печатающая на клавиатуре свинья.
Да, облажалась. Но это дерьмо случилось из-за убогой документации Итана. Изученная инструкция, когда я пришла две недели назад, была стандартным текстом, скопированным с веб-сайта Microsoft. Если бы Итан правильно задокументировал среду, границы, созданные для каждой отдельной подсети филиала, я бы сразу поняла, что происходит.
Его вина, не моя.
И то, что он был таким красавчиком, не помогало. До сих пор чувствовала его изумрудный взгляд, его удивление, когда я вошла в кабинет. Невзирая на спор, который затем последовал, и тот факт, что он закрыл дверь, как только я ушла, и не открывал ее до конца дня. Все, о чем могла думать, это его глаза и то, как футболка плотно облегала его грудь.
Вот почему у нас был офисный дресс-код.
Не то чтобы это имело значение. У меня осталась неделя до конца работы, и я уже успела выбесить двух человек, которые могли нанять меня после временного контракта. А теперь черта с два!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Слила макароны, насыпала плавленый сыр в миску с молоком, мечтая о бокале вина.
Наполовину закончив свой скудный ужин, у меня вдруг появилась идея.
Офис выглядел ужасно тихим из-за выключенного света и периодически вспыхивающих компьютерных мониторов, похожих на странные квадратные фонари в ночи. Дверь Итана была зловеще закрыта, но свет был погашен. Я приготовила свежий кофе в комнате отдыха, отнесла его к столу и приступила к работе.
