Он подходит к друзьям и заглядывает в планшет — оценить предмет всеобщего веселья. Мелькает нарезка фотографий с концертов и тусовок, где Алекс стоит в обнимку с именитыми музыкантами из разных групп, кое-где проскакивают кадры, где фронтмен «Амстердама» корчит нелепые рожи.
Алекс (мрачно): Н-да, очень смешно.
Ника (фыркая): На самом деле, это чертовски смешно. Может, когда ты пьян, твое скрытое альтер-эго прорывается наружу?
Алекс (сердито): Хорош издеваться. Ты и так уже спрятала весь алкоголь в сейф. Никакого веселья.
Дима (пожимая руку Нике): Запереть алкоголь в сейфе — гениально! Наконец-то мы привезем трезвого Шурика на саундчек.
Алекс (отмахиваясь): А, по фигу… Я в бар.
Ника (подрываясь с места и хватая его за руку): Стопэ! Никакого бара.
Алекс пытается вырваться, но Ника крепко держит его запястье. Он сдается и присаживается рядом с ней. Секунду сидит спокойно, но в следующее мгновение кусает девушку за шею. Та вскрикивает от неожиданности и хватает его за ухо, больно дергая вниз. Алекс упирается в нее руками. Между ними завязывается драка, вроде шуточная, но очевидно грозящая перейти в серьезную схватку.
Сергей (заинтересованно глядя на потасовку): По-моему, их надо оставить. Тут явно идет борьба самки и самца за право главенствовать.
Данила (азартно): Я ставлю на Ви!
Дима: Я тоже.
Сергей (цокнув языком): Пошли. Пущай развлекаются.
Алекс с Никой уже свалились на пол, агрессивно пиная друг друга руками и ногами.
Ника (ожесточенно): Прекрати, Кисель! Иначе я тебе по-настоящему двину!
Алекс (зло): Как же! Ты меня должна защищать!
Ника: Если только от тебя самого.
В следующий момент она незаметно ударяет Алекса в солнечное сплетение, и тот, ослабив хватку, начинает задыхаться. Ника встает, поправляет растрепанные волосы и проводит рукой по шее, затем подходит к зеркалу и видит у себя красную отметину в том месте, где Алекс ее укусил.
Ника (изумленно): Придурок! Ты меня до крови цапнул! Как какой-нибудь чертов вампир!
Алекс (все еще восстанавливая дыхание): Ну, раз нет вискаря — так хоть крови твоей попью.
Ника (вдруг развеселившись): Слышь, Кисель, а ты все еще забавный.
Алекс хмыкает, смотрит на Нику. Та начинает хохотать — музыкант не выдерживает и смеется вместе с ней.
Алекс (жалобно): Ну пошли, хоть по стаканчику пропустим.
Ника (насмешливо): Это алкоголизм, ты в курсе? И мой ответ — нет.
Алекс (уходит в свою комнату, громко хлопая дверью и на ходу бросая): Зануда!
Ника (вдогонку): Знаю!
***
Фотостудия.
Белый фон, подсвеченный со всех сторон несколькими источниками света. Группа «Амстердам» стоит по центру. Сбоку от них находится ассистент со светоотражателем. Напротив — фотограф с камерой наготове. Визажист огромной кисточкой быстрыми движениями придает нужные акценты лицу Алекса, убирая блеск с кожи. Киселев терпеливо ждет.
Его волосы уложены в небрежную прическу, демонстрирующую, что привычное воронье гнездо на его голове при большом желании можно превратить в стильную стрижку. На нем белая рубашка с отложным воротником, расстегнутая едва не до середины груди, узкие темные брюки, остроносые кожаные туфли. Ребята позади него одеты значительно проще — в одинаковые серые костюмы.
Визажист заканчивает работу и отходит в сторону.
Фотограф просит Алекса встать на первый план, остальных согруппников расставляет так, что почти не видно их лиц. Делает несколько пробных фото. Смотрит оценивающе, затем жестом показывает, чтобы все, кроме Алекса, вышли из кадра.
Киселев недовольно поджимает губы, начиная злиться.
Фотограф: Ал, голову чуть-чуть набок… Так, хорошо… Более томный взгляд. Чуть исподлобья… Больше страсти… Рубашку еще чуть-чуть раздвинь на груди…
Алекс (не выдерживая, взрывается): Может, мне просто остаться в трусах? Или вообще без них? Вы там сразу на год вперед наделайте кадров — пусть фанатки вздрочнут на меня и успокоятся! А потом мы отснимем нормальный фотосет. С группой, а? Я, блин, что: Киркоров с мальчиками на подпевке? Что это за херня?
Фотограф (растерянно): Но это концепция…
Алекс (взбешенно): Да заколебала меня уже такая концепция! Мы снимаемся для самого именитого рок-журнала в поддержку нового альбома, так? Мы — это группа, где играет четыре (он показывает на пальцах) человека. Четыре! А не один гребаный Алекс Киселев!
И окончательно психанув, выходит из зала на перекур. За ним бежит менеджер.
Виталик: Алекс, стой! Киселев, кому говорю, стой!
Алекс (притормаживая и резко разворачиваясь): Что?
Виталик (строго): Ну, что опять за капризы? Ты можешь просто сделать так, как тебя просят?
Алекс: Не могу! Потому что это не то, что нам нужно. Мы записали этот альбом на равных, понимаешь? Впервые мы вчетвером трудились над ним, и каждый внес свою лепту. Ты же сам знаешь! Для этого LP несколько песен вообще Димон написал! А что получается? Я по центру, а ребята — для фона?
Виталик (успокаивающе): Ал, ну что поделать, если фанаты хотят видеть тебя? Для них ты — это и есть группа.
Алекс: Да плевать я хотел, что хотят видеть фанаты! Мы с ребятами проводим двадцать четыре часа в сутки: вместе спим, едим, работаем! Они фактически моя семья. Как я должен им в глаза смотреть? Короче, или мы делаем фотосет, действительно отражающий концепцию альбома, или к черту всю эту затею!
И Алекс выходит в курилку, хлопнув дверью. Виталик замечает Нику, которая все это время сидела на средней ступеньке раздвижной лестницы для съемок, упирающейся в потолок.
Виталик (разводя руки): Вот и что с ним делать?
Ника (пожимая плечами): Прислушаться. Это, конечно, не мое дело, но в этот раз он прав. Без вариантов.
Виталик (тяжело вздыхая): А! Пусть делают, что хотят.
Алекс возвращается в студийный зал, где уже по центру стоит черный пуф.
Алекс (удивленно): Это зачем?
Данила (добродушно): Мы тут придумали кадр, пока тебя не было. Садись.
Алекс усаживается на пуф, сложив руки на коленях. Данила становится позади него, положив руки ему на плечи. Дима с Сергеем встают по обе стороны от Алекса. Фотограф щелкает пальцем, призывая смотреть в камеру. Как только он нажимает на кнопку, Данила резко наклоняется и целует Алекса в макушку, а Дима с Сергеем — в обе щеки. И пока вокалист, открыв рот от неожиданности, смотрит округлившимися глазами, фотограф делает еще несколько кадров.
Алекс (включившись): Что это было?
Сергей (широко улыбаясь): Наше лучшее фото. Это тебе, на память.
Алекс встает и отходит в сторону, отвернувшись от ребят, пытаясь скрыть искреннюю благодарность. Он поднимает глаза и видит Нику, которая с мягкой улыбкой смотрит на него, прислонившись к стене в самом затемненном закутке зала. Она, вспомнив старый жест из их прошлого, дотрагивается ладонью до сердца и протягивает руку вперед. Но Алекс вместо ответа лишь хмурится.
***
Концертный зал именитого клуба. Саундчек.
Музыканты — на сцене, звукорежиссер работает за микшерским пультом со звукотехником группы «Амстердам». Алекс стоит возле микрофона с гитарой, что-то напевает, бренча на гитаре, и показывает большим пальцем вниз или вверх, подсказывая, как регулировать звук.
Ника сидит на полу прямо перед сценой, наблюдая за происходящим. К ней подбегает взъерошенный Виталик, за ним неспешной походкой следует крупный мужчина в строгом черном костюме.
Виталик: Ника, познакомься, это Олег Сергеевич, начальник охраны клуба. Он будет обеспечивать порядок сегодня вечером. А это Вероника, личный телохранитель Алекса Киселева. Пообщайтесь, пожалуйста.
У Виталика звонит телефон — он выхватывает его и, бросаясь на ходу матерными фразами, убегает. Ника поднимается и отвечает на рукопожатие мужчины.
Олег Сергеевич (с легкой иронией): В первый раз вижу, чтобы мужика баба охраняла.
Ника (мнется): Да я не профессионал, если честно. И телохранитель — тоже громко сказано. Скорее, нянька. Это Виталик от безысходности.
