богине ночи и луны, какая-то смертная? Их жизни, подобные вспыхнувшей спичке, были ярки и коротки, незаметные на фоне вечного света божества. Но подобные мысли остались в далеком прошлом, когда они с Хеленой лишь передавали друг другу мир на рассвете и закате. Погрязшие в крови и ненависти, она как никогда осознала ценность чужих жизней, особенно тех, кто находится так близко. Волчица знала, их связь с маленькой Луной только что укрепилась, и недалек тот день, когда они станут друг другу куда ближе даже сестер, и не собиралась тому противиться.
Она была готова сгинуть бесследно, и кто будет судить ее за желание хоть ненадолго пожить полноценно? Не просто как богиня, существо, что повелевает многими силами, а как… Смертная? Со всеми их эмоциями, деяниями, познав неясность сомнений, горечь утраты. Смертные были огоньками, и эмоции их были столь ярки, как и пламя их жизни.
Не нужно было быть хранителем мудрости, чтобы осознавать, насколько несвойственны ей подобные мысли, но волчица лишь мысленно отмахнулась. Пусть. Ее путь должен был быть окончен. И если мир, новый мир, что принял ее, пожелал такой судьбы, то… Что же, она не будет противиться. Эта судьба, эта роль, была ей куда ближе, нежели кровавые ритуалы смены дня и ночи. Бесконечно ближе и приятнее.
— Что же мне делать? — Луна взглянула в глаза богине, ища в них ответ.
— Поговори, — просто ответила Селена. — Усмири свою гордыню, ей нет места в отношениях сестер. Она отравит ваши отношения, раньше и сильнее, чем ты ожидаешь.
— Кто ты?
— Селена.
Волчица мягко переложила впавшую в ступор от осознания своего положения Луну на кровать и встала с клацанием металла брони. Подхватив прислоненный к столбику балдахина меч, она отошла в сторону, сопровождаемая умоляющим взглядом бирюзовых глаз.
— Я буду рядом, маленькая Луна, — мягко улыбнувшись смертной, богиня отсалютовала мечом и растворилась темной дымкой, подобно ночному туману.
— Спасибо… — тихо прошептала в пустоту принцесса, замерев.
***
Она все еще ощущала фантомные прикосновения, ее нос улавливал неповторимый аромат ночи, оставленный Селеной взамен ожидаемого запаха металла и шерсти. Произошедшее казалось ей странным сном, но все ее естество твердило — это была реальность. Ее действительно посетила та, что, по ее же словам, ныне жила в глубинах ее души. Воительница цвета ночного неба, с эфирной, словно у самой принцессы, гривой и хвостом, закованная в темно-синюю сталь. Та, что ощущалась на порядки могущественнее не только аликорнов, но даже Дискорда, даже Элементов Гармонии.
Божество. Богиня. Бог.
Одно слово и множество его форм крутились в голове Луны, и она знала, чуяла душой, нутром, всем — она угадала. Селена не просто некий дух, не просто могущественная сущность, нет, она — истинная богиня, та, чья власть над ночью и луной куда больше и объемней, чем у принцессы. Огромная волчица оставила после себя десятки мыслей, но ни капли сомнений, Луна знала, ее слова — истина. А значит, и Селестия не желала ей зла. Не желала задвинуть ее в сторону, лишить власти, присвоить себе все достижения… Аликорн горько усмехнулась, сейчас, после разговора, эти мысли, подозрения и обида казались ей такими глупыми. Ее любимая сестра, что всегда стремилась защитить, что оберегала ее, любила всем своим большим сердцем, не могла поступить так. Не просто потому что, и не так скоро. Луна не отрицала, они с сестрой могли измениться, но не столь резко и внезапно, беспричинно, так не бывает. А значит, ее сомнения оказались ложными.
«Отчего ты желаешь гибели родной крови?»
Слова Селены громом прозвучали в голове принцессы, заставив ее похолодеть. Она… Она действительно желала той если не смерти, то забвения. Она хотела стать единственной правительницей Эквестрии, узурпировать трон. Эти мысли уже сформировались и терзали ее разум и душу… Они до сих пор мелькали где-то на задворках ее сознания, грозя вернуться с новыми силами.
— Нет… Тому не бывать… Не бывать, — Луна решительно встала с кровати. Время лить слезы и обижаться прошло. Теперь ей следовало подготовиться к разговору с сестрой.
Глава 2
Селена с искренним, в чем-то даже детским интересом наблюдала за жизнью маленькой принцессы Луны. Их укрепившаяся связь позволяла смотреть, слушать, а в перспективе и вовсе — общаться и даже влиять друг на друга. Это было интересно, необычно… Захватывающе. В то же время богине показалось ироничным то, что она, властительница луны, оказалась заточена в аликорне, чьим талантом было управление этой самой луной, а имя буквально означало ночное светило. Словно они были созданы, как продолжение друг друга, части целого, только сейчас сумевшие воссоединиться и потихоньку притирающиеся друг к другу.
Не менее ироничным казался и факт, что сестра маленькой Луны, Селестия, подобно Хелене властвовала над днем и солнцем. К своему сожалению, Селена не ощущала связи со своей сестрой, не чувствовала ее в этом мире. Она украдкой вздохнула, волчица хотела бы, дабы они вдвоем смогли изучить этот новый, прекрасный в своей свободе от кровавого безумия мир, населеный столь интересными смертными. Освобожденные от бремени продолжения вечного цикла, богини могли бы, наконец, заняться тем, чем желали, но сестра оставила ее, вероятно, вернувшись в Первооснову. И, насколько знала Селена, Хелена истово жаждала окончить свой путь, устав от крови, убийств и смертей.
Лунная богиня откинулась на спинку трона, полуприкрыв глаза. Хелена всегда была такой, непримиримой и упрямой. Позже к этим качествам добавились жесткость и ярость, свет полуденного солнца сменился пламенем лесного пожара… И она, Селена, не могла, как раньше, остудить разум и суть любимой сестры прохладой своей ночи. Разделенные, вынужденные сражаться и убивать, они больше не могли уравновешивать друг друга, и если ночная богиня смогла выдержать это, то солнечная сестра нет, выгорев в пламени собственных эмоций.
Тем интереснее было то, что в Луне и Селестии часть личностных качеств словно отразились. Луна была активной, яркой, эмоциональной, любопытной и скоропалительной, а ее сестра всеми силами держала морду… лицо, пытаясь быть холодной и отстраненной. Селена неодобрительно поджала губы, опустив голову на кулак, быть может, для правительницы смертных это и важная черта, но жертвовать родственными связями ради того? Ради тех, кто растворится во времени?
Мир продолжал мягко рассказывать о себе, радуя богиню сведениями о себе, некоторых расах — пони в частности — и определенных законах. Она уже знала, что аликорны потенциально бессмертны, так как не стареют, но их все еще можно убить. Фактически они были полубогами, их сила, власть и возможности были весьма
