Думая о матери, Мэгги наблюдала за тем, как фельдшер осматривал рану на голове отца. Все это время полицейские переговаривались между собой, обсуждая случившееся. «Око за око, – сказал один из них, – защищаешь убийцу – получай кирпич в окно. Семь мертвых девушек и один кирпич – такая вот арифметика».
– У меня двое детей, – резко вставил Джон. – Думайте, что говорите.
– Семь девушек… – повторил полицейский, не обратив ни малейшего внимания на его слова, и засунул кирпич в огромный мешок, предназначенный, как поняла Мэгги, для вещественных доказательств.
– Он ранен, – раздался женский голос. – Вам следовало бы проявить хоть немного сочувствия.
Голос был высокий, с южным акцентом. Мэгги с удивлением посмотрела на незнакомку, которую до сих пор почему-то не замечала. Она была в скромном темно-сером пальто, и у нее были прямые каштановые волосы, спадающие на плечи. Все это время женщина стояла у дверей, но сейчас она подошла к Джону, как будто хотела его защитить. «Кто она? – подумала Мэгги. – Детектив? Или, может быть, тоже адвокат, как и папа?» Она была красивая, и в то же время такая простая.
– Кто вы? – спросил старший полицейский.
– Эту девушку прислали ко мне из кадрового агентства, – ответил за нее Джон, осторожно ощупывая двумя пальцами уже не кровоточившую рану. – Но здесь она оказалась уже после того, как все произошло, так что ничего не могла видеть.
– Да, это так, – суровым голосом подтвердила женщина, и Мэгги поняла, что ей не нравится, как полицейские обращаются с ее отцом. – Я действительно ничего не видела.
– Очень жаль, – заметил полицейский, но Мэгги уже не обращала внимания на скрытый в его словах сарказм.
Ее внимание было приковано к женщине, смотревшей на отца с заботой и тревогой. Мэгги так пристально посмотрела на нее, что та почувствовала это. Их взгляды встретились, и женщина улыбнулась ласково и приветливо.
«Так значит, она будет их новой няней!» Сердце Мэгги учащенно забилось. Сколько нянь уже сменилось у них! Роберта, Вирджиния, Дороти, Бэсс, Кети. Все они были неплохими, но никто из них не задерживался в их доме. Слишком много забот сваливалось здесь на плечи няни. Отец Мэгги работал целыми днями, и ему требовался человек, который полностью взял бы на себя все хлопоты о доме и детях. Они очень нуждались в ласке и внимании. Им нужен был кто-то, кто мог бы проявить чуткость в трудную минуту, ободряюще улыбнуться и сказать, что все будет хорошо.
«Как здорово, что она будет нашей няней», – подумала Мэгги.
Незнакомка очень понравилась девочке, особенно ее глаза – голубовато-серые, как вечернее небо, а на свету казавшиеся сине-зелеными, как речная вода. Эти глаза были веселыми, живыми и в то же время какими-то загадочными, и Мэгги подумала, что новая няня должна оказаться хорошей рассказчицей. Мэгги было безразлично, насколько хорошо няня будет заботиться о порядке в их доме – для нее было главным, чтобы та умела интересно рассказывать всякие занимательные истории.
Из расположенного рядом дома вышла миссис Уилкокс, их соседка. Полицейский сразу же подошел к ней и стал задавать вопросы, пытаясь выяснить, что она видела и слышала.
– Я осмотрел вашу рану: вам нужно поехать в больницу, чтобы наложить швы, – сказал фельдшер, делая запись в своем журнале.
– Это ни к чему, – поспешил ответить Джон.
– А, понятно… Вам, наверное, нужен шрам, чтобы выглядеть крутым парнем перед теми выродками, которых вы защищаете. Что ж, это ваше право. Только распишитесь вот здесь – в подтверждение того, что вы решили не принимать во внимание мой совет.
Мэгги увидела, как отец потянулся за ручкой, и сердце ее оборвалось.
– Нет, – прошептала она, и этот шепот прозвучал как крик.
Все посмотрели на Мэгги, миссис Уилкокс от удивления открыла рот, а Брейнер, выбравшись из какого-то укромного уголка, мигом подскочил к своей маленькой хозяйке.
– Не волнуйся Мэгги, со мной все в порядке, – сказал Джон и постарался улыбнуться, чтобы успокоить ее.
На его лице и белой рубашке виднелись пятна подсохшей крови.
– Да, да, ничего страшного, – подтвердил фельдшер. – Не переживай, девочка, твоему отцу ничто не угрожает: кровь уже остановилась, и рана сама затянется.
Джон оперся рукой о спинку стула, чтобы подняться, и Мэгги почувствовала, что сейчас разрыдается.
– Не вставай! – закричала она. – Ты не должен двигаться! Тебе нужна медицинская помощь.
– Мэгги, я прекрасно себя чувствую, – заверил Джон, притянув к себе дочь и обняв ее. – Не бойся, ничего страшного со мной не случится. Это всего лишь поверхностный порез.
– Сядь, папа, – Мэгги заплакала, пытаясь усадить отца обратно на стул. – Позволь им зашить твою рану! Пожалуйста, папа, прошу тебя.
– Я думаю, что она права, – мягко вмешалась в разговор до сих пор молчавшая новая няня. – Ну, почему вы не хотите, чтобы вам наложили швы? Это займет не так уж много времени. И вашей дочери от этого будет гораздо спокойнее.
Мэгги все еще дрожала и всхлипывала в объятиях отца, но размеренный, ласковый голос няни подействовал на нее успокаивающе. Несомненно, эту женщину привело к ним провидение. Благодаря ей жизнь отца теперь была вне опасности, и Мэгги сразу же прониклась симпатией к своей новой няне и почти полюбила ее.
– Как ваше имя? – голос отца прозвучал сухо и холодно. Он привык к тому, что его не любили, и поэтому разговаривал со всеми строгим официальным тоном, еще больше отталкивающим людей.
– Кейт, – ответила женщина. – Меня зовут Кейт Хэррис.
– Прекрасно, Кейт Хэррис, – голос отца стал совсем ледяным. – Сейчас мне наложат швы, а вы тем временем отправьте детей в школу. Их зовут Мэгги и Тедди. Миссис Уилкокс, не могли бы вы помочь нашей новой няне?
– Конечно, Джон, – ответила миссис Уилкокс.
– Детали вашей работы мы с вами обсудим позднее, – добавил отец.
– Пойдем, – сказала Кейт и слегка потрепала Мэгги по голове: пальцы ее были легкими и прохладными.
Она взяла Мэгги за руку, чтобы увести с собой, и девочка, без возражений, выскользнула из объятий отца. Джон с грустью смотрел на нее, и Мэгги почувствовала, что ему очень хочется вырваться от фельдшера, проводить дочь на автобусную остановку и отправиться в офис, не теряя времени на поездку в больницу. Мэгги со страхом подумала, что отец так и сделает, и внутри у нее опять все сжалось. Но Кейт Хэррис, присев на корточки, заглянула ей прямо в глаза, и страх, проникший на несколько секунд в ее сердце, растаял.
– Я уверена, твой отец будет держаться молодцом, – сказала Кейт. – Он не будет бояться и позволит врачам зашить рану. А когда все будет сделано, то, возможно, они даже дадут ему леденец.
