- Значит, вы знаете, кто я такой?
- Вас знают все в округе.
- Любопытно, а что известно обо мне лично вам?
- Только то, что вы отец Марго, живете во Франции и время от времени приезжаете в Деррингем.
- Моя дочь рассказывала обо мне, не так ли?
- Иногда.
- Она рассказывала вам о моих многочисленных… как это сказать?…
- Пороках, вы это имели в виду? Если хотите, можно перейти на французский…
- Вижу, вы уже составили обо мне мнение. Я - грешник, который говорит на вашем языке хуже, чем вы - на моем.
Он говорил по-французски очень быстро - в надежде, полагаю, что я не пойму, но мои познания в этом языке были весьма основательны и страх покинул меня, более того, хотя я и понимала, что нахожусь в неловком положении, а граф - не настолько благородный человек, чтобы помочь мне из него выбраться, я не могла подавить охватившее меня возбуждение. Я ответила по-французски, что, как мне кажется, я назвала именно то слово, которое он имел в виду, но если он подразумевал что-то другое, то стоит только сказать это по-французски, и я, несомненно, пойму.
- Вижу, - отозвался он, не замедляя темпа речи, - что вы весьма энергичная молодая леди. Теперь давайте проясним следующее. Вы ищете мою дочь Маргариту, которую зовете Марго. Она прячется на верхнем этаже. Вы знаете это, однако ищете ее здесь, внизу. Ах, мадемуазель, не Маргариту вы ищете, а удовлетворяете собственное любопытство. Ну же, сознавайтесь. - Он грозно нахмурился, явно рассчитывая вселить в меня ужас. - Я не люблю, когда мне говорят неправду.
- Ну что ж, - сказала я, полная решимости не позволить ему запугать себя, - это мое первое посещение особняка, и я готова признаться, что испытываю некоторое любопытство.
- Естественное, совершенно естественное. У вас очень красивые волосы, мадемуазель. Я бы сказал, цвета спелой кукурузы, такие золотистые… Вы согласны?
- Вы изволите мне льстить.
Протянув руку, граф поймал прядь моих волос, которые мама тщательно завила и перевязала сзади голубой лентой в тон платью.
Мне стало не по себе, и все же возбуждение не проходило. Граф потянул меня за волосы, и я вынуждена была нагнуться к нему. Мне было видно его лицо, тень под светящимися темными глазами, густые и в то же время изящно очерченные брови. Никогда прежде я не встречала такой поразительной внешности.
- А теперь, - нарушила я молчание, - мне пора идти.
- Вы пришли, потому что это было угодно вам, - напомнил мне граф, - а посему, на мой взгляд, с вашей стороны будет весьма любезно уйти тогда, когда это будет угодно мне.
- Раз уж мы заговорили о любезности, вы не задержите меня против моей воли.
- Но мы говорили о любезности, которую вы должны мне. Помните, я вам ничего не должен. Вы пришли ко мне без приглашения. О, мадемуазель, заглянуть ко мне в спальню! Подсматривать! Стыдитесь!
Глаза его озорно блестели. Я вспомнила рассказы Марго о непредсказуемости отца. Пока что он веселится, но вскоре его настроение, возможно, изменится.
Выдернув свои волосы из его руки, я встала и произнесла:
- Приношу извинения за свое любопытство. Мое поведение было совершенно неприличным. Вы вольны поступить, как вам будет угодно. Если хотите, расскажите обо всем сэру Джону…
- Благодарю за ваше позволение, - отозвался граф. Он стоял совсем близко и вдруг, к моему ужасу, обхватил меня руками и привлек к себе. Затем приподнял за подбородок мое лицо. - Когда грешишь, - продолжал он, - нужно платить за грехи. Вот какую плату я прошу.
Взяв в свои ладони мое лицо, он поцеловал меня в губы - и не один раз, а несколько. Я похолодела от ужаса. Никогда прежде меня так не целовали. Вырвавшись из его объятий, я ринулась прочь.
Над всеми моими мыслями преобладала одна - граф поступил со мной как со служанкой. Какой кошмар! Однако во всем была виновата я сама.
Шатаясь, я вышла из комнаты. Найдя винтовую лестницу, начала подниматься, но тут вдруг услышала позади себя шум. На мгновение мне показалось, что это граф погнался за мной; при этой мысли я оцепенела от ужаса.
- Что вы здесь делаете, Минель? - раздался голос Марго. Я обернулась. Щеки девушки пылали, глаза весело блестели.
- Где вы были? - поинтересовалась я.
- А где были вы - Она приложила палец к губам. - Пойдемте. Наверх.
Мы стали подниматься по лестнице. Наверху Марго обернулась ко мне и рассмеялась. Мы вместе прошли в солярий. Мария и Сибилла были уже там.
- Минель нашла меня, - сказала Марго.
- Где? - спросила Сибилла.
- Думаете, я скажу? - засмеялась Марго. - Возможно, я снова решу там спрятаться.
Так это началось. Граф узнал о моем существовании, а я, конечно же, не могла быстро забыть о нем. Весь день была не в силах выкинуть его из головы. Пока мы сидели в солярии и играли в отгадывания, я постоянно ждала, что граф вот-вот войдет и разоблачит меня. Затем я решила, что он, вероятно, расскажет все сэру Джону. Но неуютнее всего я чувствовала себя, вспоминая, как граф целовал меня. Зачем он это сделал?
Мама неустанно твердила мне, что я должна хранить целомудрие и достойно выйти замуж. Она хотела наилучшей для меня партии. Как-то раз она заметила, что подойдет врач, но единственный знакомый врач оставался холостым вот уже пятьдесят пять лет и едва ли собирался обзавестись женой; но даже если бы он решился и предложил эту честь мне, я бы отказалась.
- Мы находимся между двух миров, - говорила мама, имея в виду то, что простые селяне гораздо ниже нас по общественному положению, а обитатели Большого Дома - намного выше. Именно поэтому она так хотела оставить мне в наследство процветающее учебное заведение. Хотя, должна сказать, мысль провести остаток своих дней, обучая потомство благородных господ, приезжающих в Деррингем-Мэнор, не слишком радовала меня.
Именно граф заставил мои мысли направиться в это русло. Я подумала, что он не посмел бы так целовать молодую девушку из хорошей семьи, и гнев захлестнул меня. Хотя… Не посмел бы? Конечно же, посмел бы. Он посмеет сделать все, что ему заблагорассудится. Да, разумеется, граф был сильно разгневан. И имел все основания рассказать сэру Джону, как я заглядывала в его спальню. Однако вместо этого он поступил со мной как… как с кем? Откуда мне знать? Мне известно одно: узнай об этом моя мама, она ужаснулась бы.
Мама с нетерпением дожидалась моего возвращения.
- Ты выглядишь взволнованной, - нежно отчитала она меня. Ей хотелось бы, чтобы я выглядела совершенно спокойной, словно чаепитие в Деррингем-Мэноре - рядовое событие в моей жизни. - Тебе понравилось? Что там было?
Я рассказала, что подавали к чаю и во что были одеты девушки.
