он. — Я всегда ищу себе партнершу на долгий срок. Поэтому, если ты попытаешься разорвать наши отношения в первые пару месяцев, то должна будешь возместить мне все финансовые расходы.
Я обреченно кивнула.
— Тебя что-то беспокоит? — Бергман вновь погладил меня по щеке. — Говори.
— Вы будете меня бить? — прошептала я.
Мужчина беззвучно рассмеялся.
— Малышка Селина, — он обхватил мое лицо ладонями и приблизился настолько, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Не беспокойся об этом. Во-первых, я уже пообещал, что не наврежу твоему здоровью, а во-вторых… Если ты будешь во всем меня слушаться, то тебе будет хорошо до неприличия, до безумия, до потери сознания от всего, что я сделаю. Но при условии абсолютной покорности. Если твое поведение будет в чем-то не соответствовать моим требованиям, то я буду тебя наказывать. И только от тебя будет зависеть станет ли это наказание приятным или нет.
Я дышала через раз, поглощенная его подавляющей энергетикой. Его слова острыми мурашками пробежались по моим ногам, поднялись выше и образовали узел внизу живота. Мне было дико страшно, и вместе с тем, в самой глубине своего сознания мне вдруг захотелось это все испытать.
Властный, но ласковый тон Бергмана, его требовательные пальцы и завораживающие черные глаза заставляли меня всю трепетать от стыда, запретной откровенности и… от какого-то странного страшного предвкушения.
— Да, моя девочка, — довольно улыбнулся он. — Я вижу, что ты и сама этого хочешь.
Я отрицательно мотнула головой.
Я вовсе не хочу этого! Мне страшно от одной мысли о близости, а уж обо всем прочем, о чем намекнули Бергман и Мел!
Но Арон сделал свои выводы на этот счет. Он наконец выпустил меня из плена своих рук и спокойно завел машину.
Когда я приехала домой, то на цыпочках пробралась в свою комнату, переоделась и сразу же включила ноутбук. Набрав в поисковике запрос БДСМ, я застыла от увиденных картинок. У меня мигом пересохло во рту, и я поспешила за прохладной колой, которая всегда имелась в моем мини-холодильнике возле кровати. А вернувшись, я застала на моем месте маму.
— Ничего не хочешь объяснить? — спросила она удивленным тоном.
— Мам, — я крепче сжала алюминиевую банку в ладони, — вот этим увлекается Бергман. И он предложил мне свою помощь, но…
— Так, успокойся, — назидательно ответила она. — Во-первых, ничего в этом страшного нет. Не будь ханжой. Вообще сейчас это даже модно. Вон, клубы даже специальные открывают. А во-вторых, ты что думаешь, это все по-настоящему? Все эти фотки делаются для возбуждения фантазии. Уверена в реальности никто такое не исполняет. Разве что очень легкое подобие.
Я никогда не говорила открыто с мамой о сексе, но почему-то сейчас мне стало легче. Ее уверенный тон всегда отбивал у меня ненужные мысли.
— Ты так считаешь? — с надеждой спросила я.
— Конечно! — твердо заверила она. — Бергман — публичная личность. Думаешь, если бы он избивал и связывал беззащитных девушек, они бы не подали на него за это в суд?
Тут я вспомнила про договоры, которые перечислил Бергман и поняла, что у него все схвачено. Наверняка, если и происходят такие инциденты, то девушки уже заранее ставят свои подписи, что претензий иметь не будут.
— Перестань думать о всякой ерунде! — пресекла мои мысли мама. — Лучше расскажи, как все прошло. И перестань пить эту гадость! — она забрала у меня из рук колу. — Целлюлит отрастить себе хочешь?!
Я покорно села возле маминых ног и положила ей голову на колени. Мне действительно нужно было ей все рассказать. Чтобы получить ее пусть и грубоватую, но поддержку. Ведь завтра моя привычная жизнь может окончательно рухнуть!
Мы проговорили с мамой почти до трех часов ночи. Она несколько раз уходила кормить моего братика Рудика, но каждый раз возвращалась и продолжала говорить со мной.
— Селичка, — тяжело вздохнула она, гладя меня по волосам. — Я очень за тебя переживаю. Если бы я могла сделать это за тебя…
— Мам, я все понимаю, — я прервала ее порыв искренности. — Не надо.
Я настолько привыкла быть в маминых ежовых рукавицах, что, когда она становилась такой сентиментальной, я терялась. Мама всегда для меня была железной леди, несокрушимой стеной. И я знала, что могу найти у нее поддержку. Какой бы жесткой она порой ни была, но я чувствовала огромную привязанность к ней. Даже зависимость. Настолько сильную, что мама часто упрекала меня в инфантильности.
Я все время говорила сама себе: это в последний раз, больше я не буду такой слабой. Но снова и снова я возвращалась домой и подолгу сидела возле ее ног, склонив голову на колени. Я успокаивалась, зная, что ничто и никогда не сломит мою маму и не собьет с пути. А значит и я в безопасности под ее крылышком.
Но сейчас, когда пришло время мне повзрослеть, я боялась вовсе не мужского насилия, не первой близости и даже не мести Алины Бергман, если вдруг она обо всем узнает. Я боялась снова разочаровать маму.
— Я люблю тебя, мам, — прошептала я, свернувшись возле нее калачиком на кровати.
Мама лишь крепче обняла меня в ответ. Она никогда не говорила мне слов любви, но я знала, что она меня любит. Это просто ее щит, который она не может опустить. Не потому, что не хочет, а потому что знает: она должна быть сильной за нас двоих. Всегда.
Глава 6
Субботнее утро началось для меня с криков Рудика, и я поспешила к маме в спальню. Мама предположила, что у него режутся зубки, поэтому приготовилась к тяжелому дню.
— Может я с ним посижу? — предложила я, заметив, как мама устала за ночь.
— Еще чего! — как обычно возмутилась она. — Своих от Бергмана родишь — с ними и будешь сидеть. А пока ты не заработала ненависть к младенцам, приготовь мне лучше кофе. Покрепче. Побольше сахара. Две чашки.
Я робко улыбнулась ей в ответ и отправилась выполнять приказание.
Пока я варила кофе, раздался звонок на моем мобильном. Номер был не знаком, но я поспешила ответить.
— Малышка Селина, — раздался на том конце голос Бергмана. — Ровно через час ты должна приехать ко мне в офис. Геолокацию сейчас скину.
Он вроде и ласково ко мне обратился, но при этом озвучил прямой приказ.
— Да… конечно, — ответила я, в панике соображая, что мне уже нужно бежать собираться.
Закончив с кофе, я сообщила маме последние новости и побежала в душ.
И вот в назначенное время я приехала в
