не буду утомлять вас звёздочками. На любопытных, посунувшихся в помывочную выяснить, «а чё это вы тут?» так рявкнули в несколько голосов, что зевак как ветром сдуло.
Батоев покаянно стонал. Первый, что меня в лобешник треснул, тихо подвывал в стороне.
— Ты чё воешь⁈ — злобно спросил его дежурный, увидел предъявленную посиневшую, стремительно опухающую руку, и аж зубами заскрипел. — Серёга! Помоги ему одеться, идите в медпункт.
Один из дневальных повёл в кубрик пострадавшего, и тут Батон испуганно сказал:
— У меня рука не поднимается…
Все почему-то уставились на меня. Я пожал плечами и потрогал губу. Вытер кровь о полотенце:
— Упал неудачно, наверное. Ключица — одна из самых слабых в организме человека костей. Достаточно усилия всего в пятнадцать килограмм…
— Батоев, иди в медпункт тоже! — зло выплюнул дежурный, прервав мою медицинскую философию, и тут заметил, что правый рукав его куртки вырвался из шва — прямо под мышкой. — Вот ур-р-роды! Чё вам, *****, спокойно не сиделось⁈ Суки, в моё дежурство…
НУ, ОХРЕНЕТЬ ТЕПЕРЬ…
7 сентября 1987, 08:45
Ольга
Да, я была изрядно раздражена. Ещё и потому, что могла бы поехать с Вовкой. Ну и что, что ему раньше! Прокатилась бы с ними до ИВАТУ, а на обратном пути меня дядь Валя как раз бы закинул. Но. Как всегда со мной бывает, случилось очередное «но». Документы я потеряла, можете себе представить? Как без документов первый раз на поступление идти? Искала их, как дура. А Вовке уже край по времени ехать надо было — ну, они и уехали вперёд. Только они уехали, приходит бабушка:
— О, а ты что осталась?
— Не могу понять, куда я свидетельство о рождении сунула, — раздражённо ответила я из недр шкафа.
— Оля, ты что? — укоризненно сказала мне в спину бабушка. — Сергеич же забрал.
У меня аж руки опустились.
— Точно, забрал! — вы не представляете, какая меня взяла досада! — Вот я лошара!
— Справку-то возьми, — проворчала бабушка, — совсем все очумели с этими переделками…
Справку как раз тоже Сергеич оставил. Маленькую такую бумажку с четвертушку альбомного листа, по которой я должна была явиться сегодня к секретарю комбината дополнительной ступени. Маленькую бумажку с большой печатью.
В итоге повёз меня всё тот же незаменимый дядя Валя, успевший обернуться даже с запасом.
Здание, знакомое мне по прошлому будущему как долгострой, потом заброшка, потом, ближе к концу двухтысячных, уже как детская поликлиника, имело совершенно другой вид. Справа от центрального входа закончили пристройку длинного нового блока, а слева — большой крытый спортзал и примыкающие к нему спортивные площадки и стадион.
Комбинат заходил на свой третий учебный год, и я надеялась, что он уже пережил свои «детские болезни» — вот это, когда остро то одного не хватает, то другого, то учителей внезапно нет или есть оборудование, но никто не знает, как им пользоваться. На входе, как положено, никого не было. Ну, не появились в СССР террористы, и во всякие учебные заведения народ совершенно спокойно входил-выходил за просто так.
Мимо разглядывающей фасад меня потоком, как это бывает по утрам в любых учебных заведениях, шли учителя и учащиеся. Да-а-а, я среди них буду как мелкая пуговица в коробке. С крупными пуговицами, ага.
На двери висела обширная вывеска с крупно, в пять строк, набитым блестящими буквами названием: «Образовательный комбинат дополнительной ступени №1 г. Иркутска» и ниже, чтоб совсем закрыть все вопросы, аббревиатурой: «ОКДСИ №1».
Понятно.
Крыльцо высокое, в восемь ступенек. Дело в том, что в сторону здания сопка начинает понижаться, и ближний к дороге угол со входом первым этажом больше чем наполовину оказался утоплен в земляной выступ. Заходишь сразу вроде как на второй этаж. А по всем ощущениям — как на первый. С этими этажами в нашей поликлинике первые годы такая путаница была, пока начальство, наконец, волевым решением не присвоило входному этажу звание второго. И поликлиника мной лично начала восприниматься почти как донжон*.
*Примитивный такой европейский
рыцарский замок из одной башни.
У них тоже входы, как правило,
располагались на уровне второго этажа,
несколько по другим причинам, правда…
О. На месте обширной бывшей регистратуры с бесконечными стеллажами карточек за решётчатой стеночкой возвышались тоже ряды, только вешалок. Раздевалка! Вот тут стоял… нет, не гардеробщик. Гардеробщиков в школах Иркутска почти и не было (почему — загадка; точно знаю, что в других местах они были). В гардеробах дежурили учащиеся, по графику дежурств классов.
— Ты к кому?
— К директору, — я показала свою справку.
— А-а. На второй этаж иди, как поднимешься, сразу слева кабинет.
Ага, значит здесь входной этаж считается первым. А нижний, видимо, нулевым. Ну и нормально.
— Спасибо.
Ну что, навстречу знаниям?
03. ТЕПЕРЬ Я УЧЕНИЦА…
СПАСИБО, ЧТО НЕ ЧЕБУРАШКА
Я взбежала по лесенке наверх и остановилась у солидной двустворчатой двери. Раньше тут тоже начальство сидело, ток медицинское. На солидной латунной табличке значилось: «ДИРЕКТОР Мальцева Татьяна Игоревна».
Я постучалась и заглянула внутрь. Первое, что увидела — высокий бордюр орехового цвета, из-за которого раздавалось бодрое щёлканье клавиш печатной машинки. И из-за этого щёлканья, подозреваю, секретарша мой стук не услышала. Теперь или скакать — или орать. Или ещё можно в эту деревянную стенку постучать, что тоже выглядит довольно глупо. Пока я размышляла, прикидывая, не хлопнуть ли мне дверью как следует, из боковой двери с ещё одной надписью «ДИРЕКТОР» вышла женщина с традиционным гнездом на голове. Ну, это я так называю, а на самом деле там то ли шиньон, толи ещё какая затейливая конструкция, я не сильна в подобных вавилонах. И вообще, мне кажется, по гнезду с вероятностью до семидесяти двух процентов можно директоршу угадать.
— А ты к кому? — прервала мои высокомудрые размышления тётя.
Секретарша немедленно прекратила печатать и с удивлением выглянула из-за своей китайской стены:
— Надо же! А я и не слышала, как она вошла!
— Я к директору, — решила прояснить ситуацию я. — Вы директор? М-м-м… Татьяна Игоревна?
— Да, а в чём дело? — согласилась быть директором тётя с гнездом.
Я протянула свою записку.
— А-а! Так это ты — Оля? — она поражённо уставилась на меня. — А ты какая маленькая…
— Это я в высоту маленькая. У меня недостаточность гормонов роста, — это мы на пару с
